Страница 151 из 159
Голова брата порывисто опускается, и ледяной, полный презрения ореховый взгляд вцепляется в мое лицо:
– Мне не нужна твоя защита. Ты лгунья, Тея.
Чуть не запнувшись о ковер, я останавливаюсь. Ноги врастают в пол. Мне словно с размаху влепили яростную пощечину. В ушах разливается звон, и щеки пульсируют жаром, в груди что-то обрывается, камнем падая в желудок.
Я на автомате шагаю вперед. Голос сипнет и кажется чужим:
– О чем ты?
Я едва сдерживаю дрожащие губы. Не ощущаю утешающее прикосновение Марка. Только смотрю на Лео, умоляюще сводя брови, но он фыркает и, сузив глаза, процеживает:
– Мне все рассказали. – Лео выдерживает паузу, словно эта безумная фраза способна все объяснить, а потом порывисто встает и, ядовито улыбнувшись, говорит: – Тебе так нравится быть особенной, да? Любишь, когда никто тебя не понимает? – Он поднимается, делая шаг ко мне, а я отшатываюсь и врезаюсь спиной в Марка. Не верю, что Лео это говорит. – Черта с два. Это нечестно. Придется делиться, Тея.
Марк обнимает меня за плечи, и я не пытаюсь сопротивляться. Мысли в голове превращаются в мерзкую вязкую кашицу. Что он несет? Что они с ним сделали?
– Что? – глухо протягиваю я, не найдя более исчерпывающего вопроса.
– Посмотри, птичка, – бархатный шепот вползает в сознание, раздаваясь над ухом. – Ты не обязана бороться за такое. Просто расслабься и отпусти.
И правда. Я ничего не понимаю. Ничего не могу сделать. Лео отказывается от моей помощи. Может, к черту все это?
Губы брата кривятся в ухмылке. Он горделиво расправляет плечи и скрещивает руки на груди, окинув меня торжествующим взглядом.
– Они сделают меня таким, как ты.
Мне требуется целая вереница бесконечных секунд, чтобы осмыслить слова Лео, а потом на меня обрушивается лавина отрицания, ужаса и злости.
Мотнув головой, я вскидываю голову и рявкаю:
– Ты спятил? Это невозможно! Ты не вынесешь этот эксперимент. Никто…
– Тебя никто не спрашивал! – гневно обрывает Лео, стиснув кулаки.
Он смотрит на меня так, словно я пытаюсь стянуть у него из-под носа лотерейный билет, но это не так. Лео не идиот. Он не может верить, что именно его случай станет единственным счастливым исключением. Даже он должен понимать, что в реальности все гораздо прозаичней, и его удел – повторить судьбу бедолаг, которые решились на этот безумный эксперимент.
Наверняка он просто не знает о последствиях.
– Они тебе лгут, – сплевываю я, вцепившись в брата раздраженным взглядом. – Не будь придурком. Хочешь умереть?
Лео сужает глаза, уставившись на меня так, словно я отбираю у него мечту. Зачем ему эти способности? Он ненавидит книги. Ни одной не открыл даже. Его вполне устраивает реальный мир, Лео в нем хорошо и комфортно. К чему эти безумные риски?
– Мне все объяснили, – говорит Лео, метнув быстрый взгляд на Артура. – Эксперименты проваливались, потому что их неправильно проводили. Нужна кровь кого-то из родственников.
Кого он пытается убедить? Если меня – это просто смешно. Кто в здравом уме поверит в такое? На чем основаны их слова? Нельзя просто закинуть случайное предположение и верить, что так все и будет.
– Бред. – Я передергиваю плечами, надеясь достучаться до брата. – Сколько успешных попыток было? Тебе рассказали?
Бесполезно. Лео вздыхает, теряя ко мне интерес, и отшагивает от края помоста.
– Мой будет первым.
Мне не пробиться сквозь эту стену безумия. Я могу колотить в нее, пока не разобью руки в кровь, но Лео просто не хочет меня слышать.
Ничего. У них не выйдет провернуть этот безумный план.
– Я не дам свою кровь. – Я упрямо вскидываю подбородок, переводя взгляд на Артура. – Вам придется брать ее из моего трупа.
Пальцы Марка сжимают мое плечо. Предупредительная вспышка мелькает в сознании, прежде чем Артур вежливо улыбается и спокойно заявляет:
– Такие жертвы ни к чему. У нас уже все есть.
Подчиняясь приглашающему жесту Артура, на помост выходит женщина в длинном, наглухо застегнутом халате. Она несет перед собой целый лоток с пробирками, но только в одной виднеется алая жидкость.
Я замираю. Смотрю на ряд пробирок, и воздух толчками вырывается из легких. Меня подташнивает.
Я знаю, добыть мою кровь не составило бы особого труда. Они могли взять ее, пока я была без сознания, да и сейчас едва ли мне действительно удалось бы сопротивляться, но сознание услужливо подкидывает обрывки воспоминаний.
Идиотка. Я сама во всем виновата.
– Ты! – Обернувшись к Марку, я сплевываю, поджав губы. – Ты меня обманул.
Я дергаю плечом, и Марк убирает ладонь. Он качает головой и повторяет фразу, от которой уже воротит:
– Вовсе нет. Я тебе не лгал. На поиски твоего брата хватило пары капель.
Снова это непробиваемое спокойствие. Снова непоколебимая уверенность в собственной правоте.
Внутри обезумевшим зверьком мечется негодование, но я порывисто отворачиваюсь от Марка.
Позже. Я разберусь с ним позже. Сейчас есть дела поважнее.
Взывать к голосу разума и убеждать Лео бесполезно. Драка с огромной толпой обречена на печальный финал. Умолять Марка помочь бесперспективно. Он руководствуется непонятными мотивами.
Остается одно. Я смотрю только на Артура, сохраняющего на губах вежливую улыбку, и четко проговариваю:
– Не трогайте брата. Я все сделаю. Все, что вы хотите.
Марк шикает и дергает меня сзади, но мне плевать. Все смазывается, оставляя в поле зрения только колкие холодные глаза Артура.
Ну же. Согласиться логично. Пусть у меня не так много опыта, но все же больше, чем у Лео. Никаких лишних рисков и неоправданных экспериментов.
Понятия не имею, как, но я все сделаю. Если тогда Лео оставят в покое, придется выполнить то, что они требуют.
– Зачем? – слегка приподняв русые брови, удивляется Артур. – Прости, Теодора, но договориться с твоим братом куда проще. Он разделяет наши ценности, и потому он гораздо надежнее.
Отказ обрушивается на меня волной ледяных мурашек. В горле пересыхает, и я поворачиваюсь к брату, умоляюще протягивая:
– Не делай этого.
– Да заткнись ты, – отмахивается Лео, опускаясь в кресло. – У тебя не выйдет быть единственной и незаменимой.
Словесная оплеуха врезается в сознание. Женщина в халате приближается к Лео, и с каждым ее шагом сердце заходится в оглушающих ударах.
Так нельзя. Это чудовищная ошибка. Почему все вокруг стоят и просто смотрят, как мой брат ее совершает? Это бессмыслица какая-то.