Страница 149 из 159
Не выдержав, я всплескиваю руками и потираю переносицу. Идиотский разговор. Почему где-то в груди теплится желание просто плюнуть на все и поверить? Я не хочу – не готова – признавать, что все это время Марк лгал, манипулировал и делал все только ради своей выгоды. Как я могла быть настолько слепой? Как могла ничего не замечать? Неужели все – до последнего звука – было просто игрой?
– Я должна тебе поверить? – усмехаюсь я через силу, хотя ничего забавного в происходящем нет.
Предложение заманчивое. Если бы я была готова его принять, то стоило бы послушать Марка раньше, не дергаться и просто ждать. Делать так, как он велел.
Марк кивает, подвигав губами, и спокойно говорит:
– Должна. Потому что так и есть.
От этой его непробиваемой уверенности хочется выть. Что с ним не так? Ни один человек в своем уме не станет так себя вести.
Силы на словесные баталии заканчиваются. Мне не хочется ни огрызаться, ни язвить. Я опускаю плечи и отрешенно качаю головой:
– Ты ведь все подстроил, – Взгляд падает на ладони, и я слепо смотрю на свои белые дрожащие пальцы. – С Эриком тоже?
– Он тебе не нужен!
Его настроение меняется так резко, что я испуганно отшатываюсь. Ножки стула шумно проезжают по полу, Марк порывисто встает и делает шаг ко мне.
Паника сжимает горло, и я выпаливаю, надеясь, что слова его остановят:
– Ты даже не дал мне выбора!
Моя нижняя губа кривится, плечи горбятся. На меня обрушивается весь ужас ситуации. С чего я решила, что Марк чем-то отличается от остальных? Он заставлял меня чувствовать себя особенной, просто потому что ему это было нужно, а я повелась. Дура.
– Ты запуталась, Тея, – напряженно заявляет Марк, осторожно подступая к кровати. – Я не решал за тебя. Только помог тебе самой сделать правильный выбор.
В чем разница? Красивые формулировки маскируют суть, но не меняют ее. В голове становится тихо и пусто, и я обреченно выдыхаю, облизнув пересохшие губы:
– Так не поступают, когда любят кого-то.
У меня вздрагивают крылья носа. Я сама только что вложила в руки Марка пистолет. Даже затвор передернула. Ему осталось только выстрелить.
Никто ведь и не говорил о любви. Никогда. Ни слова.
Кровать проседает и скрипит. Я вскидываю голову, уставившись на Марка. Он опускается рядом и тянется ко мне. На лбу прорезается тревожная складочка, а зеленый взгляд нежно оглаживает мою сгорбившуюся фигуру.
– Ну конечно поступают, птичка. – Марк вытягивает подбородок и облизывает губы. – Тебе ведь было хорошо. Нам было хорошо, верно? Какая разница, как и почему мы к этому пришли?
Хочется закрыть глаза и провалиться обратно в темноту. Там было спокойно, а теперь я не знаю, что ответить. Просто смотрю на Марка, нелепо распахнув рот, и задыхаюсь от непонимания.
Он не может быть прав. Цели не всегда оправдывают средства. Путь к результату не менее важен, чем сам результат.
– Виктор и Диана. – Мой голос хрипит и ломается. Слова цепляются за глотку, не желая выходить наружу. – Ты их убил. По приказу отца.
Так очевидно, что желудок скручивает. Вот оно – самое логичное объяснение всему случившемуся. Как можно было упрямо не замечать элементарных вещей?
Марк не сводит с меня взгляд. Нет в нем ни вины, ни сожалений. Он молчит так долго, что я начинаю верить, что время замерло, но Марк медленно кивает. Всего лишь крошечное движение головой, а у меня сжимаются легкие. Глаза начинает щипать.
– Виктор – да. Случай подвернулся удачный. Нельзя было им не воспользоваться. – Марк говорит так спокойно, словно я должна понять его и согласиться.
Я не понимаю. Не хочу такое понимать. Руки безвольно повисают вдоль тела, а Марк продолжает:
– Но с Дианой все было иначе. Отец хотел вернуть ее. Он запретил ее убивать. Мне действительно пришлось выполнить ее просьбу. – Он пытается перехватить мой взгляд, но я упорно рассматриваю золотистые зигзаги на покрывале. – Она хотела защитить тебя. А еще она знала, что это лучше, чем вернуться к нему. Она сделала свой выбор. Я поступил так, как было лучше и для тебя, и для нее.
Звон в ушах разливается так быстро, что я удивленно моргаю. Челюсти лязгают, сомкнувшись. Благодетель чертов. Может, мне еще ему ноги целовать и рассыпаться в благодарностях?
Рука взметается в воздух непроизвольно, и ладонь, врезавшись в щеку Марка, вспыхивает. У него дергается голова, а я подаюсь вперед и сплевываю:
– Ты сам себя слышишь? Что ты несешь?
Все, что делал Марк, он делал только ради себя. Я больше не поведусь на эту чушь. Хватит.
Дыхание сбивается, и я сжимаю кулаки, царапая ногтями ладони. Хочет доказать, что смерть моей тетки – лучшее решение? Пусть попробует.
Марк медленно поворачивает ко мне голову, двинув челюстью из стороны в сторону. Он мог бы щелчком пальцев сломать мне шею в ответ, но даже не пытается меня напугать. Тоскливая зелень его глаз окутывает, утягивая из объятий ярости и бросая в пустоту.
Я не понимаю, почему все еще сижу, слушая этот бред. Почему не бросаюсь, чтобы придушить его голыми руками? Я не найду причин и аргументов, чтобы зацепиться за них и махнуть рукой на все, что сделал Марк, сколько бы ни искала.
Он поводит подбородком и откидывает набок русую челку, твердо проговаривая:
– Ты еще не во всем успела разобраться, птичка. – В его голосе сквозит сожаление.
Марк смотрит на меня так, словно все наши проблемы и разногласия связаны только с нехваткой времени. Будь его чуть больше – все сложилось бы иначе. Я точно знаю, что времени на правду было достаточно.
– Академия – не самые добропорядочные и приятные люди, – поморщившись, продолжает Марк. – Но Организация хуже. Мы оба – и я, и твоя тетка – знали, что тебе нельзя попадать к ним в руки. И мы делали для этого все, что могли. Каждый из нас.
Я не могу его слушать, но сижу, не двигаясь. Неужели Марк действительно считает, что это его оправдывает? Мне нужно сказать ему спасибо и радоваться, что чаша весов с моей жизнью перевесила чужие? Стоило хотя бы узнать, что я об этом думаю.
– Их требование – заметь, никаких просьб – может для тебя плохо кончиться, – тихо признается Марк. – Ты не сможешь отказаться от их предложения. Поверь, они умеют убеждать.
Голова идет кругом. Их? Они? Почему Марк говорит так, словно не имеет к происходящему никакого отношения? Он сам-то знает, на чьей стороне?
– Что вообще им нужно? – осторожно уточняю я, приняв правила игры. Если Марк хочет откреститься от своего отца и Организации, я могу его понять. Хотя бы в этом.