Страница 39 из 50
Лэйчэн, Сунь Юань и Чжи Хань начали свой обход с того места, где раньше располагалась подпольная арена, и прошерстили все вплоть до императорского дворца – но ничего и никого не обнаружили. Они также не забыли пройтись по всем девушкам, у которых мог быть этот пьяница в последние недели, что оказалось таким себе удовольствием: красавицы, едва завидев своего бывшего любовника, сразу же стремились отомстить за прошлые обиды, что выливалось в ссоры, ругань, скандалы на всю улицу, а в некоторых случаях и вовсе едва не доходило до драки. Эти трое тоже заметили, что бездомных животных стало значительно меньше, хотя совсем недавно их было столько, что жители то и дело жаловались на бродячих кошек и собак властям, мол, никакого спасения от злобных голодных свор нет. Однако ни о каких «чистках» чиновники соответствующих министерств не объявляли, и это пугало еще больше. Сунь Юань и Чжи Хань все еще не забыли о собаке Юй Цюаня – о первой «серьезной» жалобе. Огонек действительно мог убежать и просто не вернуться домой из-за того, что его тоже поймали. А раз животные продолжали пропадать и по сей день, значит, неизвестный живодер еще не покинул столицу. Но не мог же этот кто-то провалиться сквозь землю? Работники Ведомства наказаний проверили все, кроме императорского дворца, и так ничего и не обнаружили.
– Сколько еще мы будем ловить того, кого даже не видели в лицо? – сказал выходящий от очередной бывшей любовницы Лэйчэна Чжи Хань. Его едва не зацепило, когда девушка в порыве гнева запустила в Лэйчэна вазу, наполненную родниковой водой и, кажется, ядовитыми цветами.
– Надо пройтись по всем местам, где побывал наш дорогой «помощник», ведь он не помнит, в каком именно месте видел того мальчишку, – гневно пробормотал Сунь Юань, у которого на щеке красовалась длинная царапина – одна из девушек метила в Лэйчэна, да только прилетело в итоге ни в чем не повинному заместителю.
Лэйчэн, которого, кажется, и вовсе не волновало, что его пару мгновений назад едва не лишили жизни, с ухмылкой наклонился к Сунь Юаню:
– Сяо Сунь, допустим, в один момент я навещу ваше Ведомство, чтобы послужить Великой Ся… Хочу высокую должность. Примет ли меня глава Юнь?
– С чего бы вам с нами работать? Ваша жизнь вас не устраивает?
Лэйчэн нахмурился – он не привык думать много и серьезно:
– Иногда бывают тяжелые моменты… Я вполне доволен, просто все стало надоедать, а ваше Ведомство – явно самое веселое местечко в столице!
– Вы считаете смерти и убийства весельем?
– Вовсе нет!
Чжи Хань закатил глаза, принимаясь ворчать. Эти двое еще хуже хозяина двора и главы Ведомства! Нескончаемый треп, где каждый раз он оказывался лишним, раздражал.
– Тише! – Чжи Хань вдруг приказал всей страже замереть и указал за поворот, из-за которого выглядывала чья-то фигура. Этот человек, точнее ребенок, склонился над котенком, протягивая ему миску с чем-то съедобным. – Эй, глядите! Кажется, он! Лэйчэн, иди глянь!
Чжи Хань уже не переживал о том, что Лэйчэн был другом самого главы Ведомства, и обращался к нему бесцеремонно, почти презрительно.
Оторвавшись от Сунь Юаня, Лэйчэн посмотрел туда, куда указывал Чжи Хань, и вдруг завопил:
– Эй, это точно он! Ловите его!
Полная предвкушения улыбка появилась на лице Чжи Ханя, который уже видел перед собой награду в виде дополнительного жалования за поимку преступника.
– Чудовище! Отброс! Только и умеет, что мучить слабых беззащитных животных! – продолжал визжать Лэйчэн.
Чжи Хань махнул стражам, шедшим позади них, и те тут же бросились к мальчишке. После дела с подпольной ареной Юнь Шэнли серьезно занялся тренировками стражников, начиная с построения и заканчивая некоторыми боевыми движениями, которые он подсмотрел у других бойцов. Благодаря этому сила Ведомства возросла – стражи окружали потенциального преступника со всех сторон, не оставляя ему лазеек для побега и не теряя бдительности, как это было в прошлый раз с Чэнь Цзюнем.
Мальчик обернулся и от испуга выронил из рук чашу с молоком, которую держал в руках.
– Н-не п-подходите!
Котенок, почуяв опасность, зашипел и убежал, спустя пару секунд скрывшись где-то за стеной.
Стражи с легкостью скрутили возможного преступника и связали его веревкой. Чжи Хань гордо подошел к мальчику, смотря сверху вниз и чувствуя прилив гордости.
– Ай да молодец, я отлично поработал!
Стражники переглянулись с некоторой досадой на лицах: преступника ловили они, а все заслуги приписывают себе в итоге высшие чины. Несправедливо!
– Ведите его в Ведомство!
– Слушаемся!
Там их уже ждал Юнь Шэнли, который изучал все те сведения, что удалось собрать о жене Ян Ханя. Яо Линя не решились снова отрывать от управления постоялым двором. В последний их патруль снова пошел дождь, Юнь Шэнли опять позабыл зонт, и мокрый, злой Яо Линь выругался: «Если вы вновь вызовете меня по пустяку, больше никогда не увидите!» И ушел. Никто не стал его останавливать.
Когда чиновники привели неизвестного парнишку в Ведомство, орущий и дергающийся всю дорогу ребенок перестал вдруг вырываться и стал вести себя послушно. Решив не тратить силы на поиск Большого Мо, Чжи Хань жестко усадил его на стул и навис над ним. У Юнь Шэнли от такой картины глаза полезли на лоб. Во-первых, Чжи Хань никогда не проявлял рвения к допросам, во-вторых, его подчиненный слегка превысил свои полномочия.
– Ну, говори! Зачем убивал животных?
– Я никого не… – Неожиданно голова подозреваемого дернулась в сторону, будто ее без предупреждения потянули за веревку вбок. Чжи Хань, не ожидавший такого, отскочил в сторону.
– Ты…
– Чжи Хань, отойди. – Скомандовал Юнь Шэнли. Он обратил внимание на руки ребенка. Те дрожали, но явно не от страха – как будто бы мальчик не мог их контролировать, точно так же, как и движение своей головы только что.
Даже Лэйчэн заметил нечто необычное в этом поведении.
– Глава Юнь, дайте мне допросить его! – Чжи Хань отодвинул со своего пути главу Ведомства и нацепил на лицо угрожающее выражение.
– Мама! Мама!
– Хватит звать свою маму!
– А-А-А!
Вопль оглушил всех присутствующих, заставляя вспомнить их о пытках в камерах. Нет. Даже те, кому втыкали в руки лезвия, орали не так громко и надрывно. Потом вдруг мальчик перестал кричать, и все подумали, что он устал и наконец-то успокоился, но его молчание резко сменилось смехом, ядовитым, безумным, который заставил людей вокруг вздрогнуть не то от страха, не то от отвращения.