Страница 38 из 50
– Что имеете в виду? Разве не вы сами пригласили разделить вино? Обвинять в этой ситуации стоит меня или все же вас?
Вино вдруг показалось Яо Линю слишком крепким – юношу затошнило, захотелось закашляться из-за боли в горле. Он ничего не ел с самого утра и не ожидал, что его подкосит с пары глотков. Сам Яо Линь готовил сладкое и не слишком крепкое вино, поэтому не привык пить что-то настолько… сильно действующее.
В глазах потемнело, и он захотел выйти на улицу, чтобы просто глотнуть свежего воздуха. Ему необходимо было срочно покинуть ставший вдруг душным обеденный зал.
– Ну да, ну да… Такая загадочная натура не станет открывать мне свои мысли. – Лэйчэн вдруг наклонился к Яо Линю, заглядывая тому прямо в глаза. – Тогда, может, я сам их узнаю? Что тебе нужно от меня?
– Т-ты…
Что ему ответить? Яо Линя замутило еще сильнее, и он хотел было встать и уйти, но тело совсем не слушалось. Если… если ответить честно, Лэйчэн отстанет, отстранится и отпустит его?
– Юнь… Шэнли…
– О, ты тоже его знаешь? Или захотел вдруг познакомиться? Или же, – настроение Лэйчэна неуловимо изменилось. Глаза, лучащиеся весельем, потемнели. – У тебя, господин Яо, дурные мысли не обо мне, а о Юнь Шэнли?
Лэйчэн попытался похлопать собеседника по лицу, чтобы немного привести его в себя, но не успел даже прикоснуться – его руку пронзила резкая боль.
Яо Линь, вырвавшийся на пару мгновений из алкогольного дурмана, сдавил чужое запястье так сильно, как только мог. Не мог же Лэйчэн подумать, что вино чуть крепче обычного сможет сбить его с ног?
– Господин Лэйчэн, почему бы вам не принести мне извинения, а?
Засуетившись, Лэйчэн сразу же отстранился, и его лицо приняло испуганное выражение.
– Ой-ой, ну я же пошутил, господин Яо, зачем ты так со мной?!
– Хотели напоить меня и выудить побольше чужих тайн? Кажется, вы связались не с тем человеком.
Девушки повскакивали, боясь, что вот-вот начнется драка, и позвали на помощь. Помощью, конечно, оказалась охрана постоялого двора, которая вступилась за своего хозяина.
Лэйчэна вышвырнули на улицу, как побитую дворнягу, и вход в «Белый Журавль» оказался закрыт для него навсегда. Об этом инциденте Лэйчэн никому не рассказывал, и о близком знакомстве с господином Яо не распространялся тоже. Наверное, было стыдно, а может, у него не было человека, которому он решился бы о таком поведать. Кого вдруг заинтересует хозяин постоялого двора, что пытался узнать побольше о сыне верховного цензора? Таких любопытных тут – целая столица! Одно расстройство, да и только.
Тогда вернувшийся из путешествия Дагэ, узнав о случившемся от слуг, заставил Яо Линя стоять на коленях и пересчитывать учетную книгу. А после еще раз отчитал за этот проступок, за то, что взыгравшее в юноше любопытство помутнило разум, и он едва не позволил другому человеку сделать с собой что-то… плохое. Яо Линь совершил немало ошибок, но именно они многому его научили, и встреча с Лэйчэном определенно стала для него хорошим уроком. Теперь Яо Линь научился пить «Опьянение бессмертных» так, что почти не хмелел, а при встрече с Юнь Шэнли чувствовал еще большую неприязнь.
Яо Линь совершенно не хотел вспоминать тот день, когда по глупости и из-за чрезмерного интереса к личности одного небезызвестного чиновника доверился какому-то пьянице.
Он рассказал Юнь Шэнли, что произошло в тот день, но опустил пару деталей – особенно то, что он решил пообщаться с Лэйчэном ради информации о самом главе Юне. О таком этот демон точно не должен узнать.
Услышав, что хотел, глава Ведомства остался недоволен. Даже не пошутил и не подколол Яо Линя, лишь сказал сердито:
– Не пей с ним больше.
Юнь Шэнли вспомнил слова Лэйчэна о том, что тот был бы не прочь прогуляться с владельцем «Белого Журавля» по кабакам и борделям, и не мог не злиться на друга. Лэйчэн явно до сих пор хотел искупать Яо Линя в грязи, но переживать было не о чем – Яо Линь явно не из тех, кто легко поддается чужому влиянию. Даже сам Юнь Шэнли до сих пор не мог найти на него управы, и если вдруг Лэйчэн преуспеет первым, глава Ведомства наказаний в ту же минуту пойдет и откажется от своей должности.
Колени Яо Линя заныли от боли при мысли о Лэйчэне. Дагэ хоть и приходился ему самым родным и близким человеком, но в гневе становился сущим демоном и не давал никаких поблажек. Урок Яо Линь усвоил на всю жизнь и больше не даст себя обмануть, никогда…
– Я и не думал с ним больше встречаться, но судьба свела нас вновь. Наверное, чтобы напомнить мне о том случае и не позволить совершить ту же ошибку.
– Лэйчэн хороший человек, но мы с ним долго не общались из-за моей службы сначала в управе Цзиньчэна, а потом и в Ведомстве наказаний. А сам он только и делает, что кутит, и я не знаю даже, как он стал таким. Иногда за год человек может измениться до неузнаваемости. Могу ли я сказать, что сейчас он такой же, как и прежде? Скорее нет. Но я точно знаю, что он не делал никому зла, потому что сам вытерпел в этой жизни немало. Он может быть резким или грубым, но вредить другим точно не станет.
– Времена идут, люди меняются. Прежними остаются лишь имена. – Яо Линь посмотрел на дерево, на котором начали появляться мелкие почки. Скоро оно зацветет, и весна покажет себя во всей красе.
Но даже имя не всегда остается с тобой на всю жизнь.
– Друзья становятся врагами, а враги – друзьями. Невозможно предугадать будущее, и лишь Небеса ведают, как наша жизнь изменится завтра.
– Ох, Яо Линь, ты признал, что мы перешли от врагов к друзьям?
Яо Линь взмахнул рукавами, развернулся и пошел домой, на ходу бросив:
– Не думай, что все мои слова касаются только тебя! Плохие вещи я говорю именно о тебе, а все остальное – не твое собачье дело!
Глава 10
Несколько дней подряд стражники Ведомства вместе с приглашенными помощниками в лице Лэйчэна и Яо Линя патрулировали улицы в поисках предполагаемого убийцы животных. Юнь Шэнли также послал людей, чтобы они проверили лекарскую лавку и жену Ян Ханя. Госпожа Ян оказалась не совсем обычной фигурой: она слыла по всей столице как владелица места, где можно купить редкие травы и необычные лекарственные смеси, и сам дворцовый лекарь делал у нее заказы – ее мази и снадобья отправлялись прямо на императорский двор. В методах ее лечения можно было усомниться, но никаких странных или подозрительных действий она не совершала, поэтому решено было продолжить наблюдение за ней и мясником.