Небо в руках

Глава 21

Мой переход на, так сказать, подножный корм остался незамеченным для семьи. По крайней мере, мне так кажется. Если в первое время после моего возвращения в столицу отец появлялся на заводе, и довольно часто, то теперь я его там практически не видел. Так что зря я радовался в те первые месяцы возвращения, зря. Похоже, накатившая в то время из-за свалившихся на меня наград и преференций эйфория не позволила критически оценить кое-какие вещи. Особенно тогда, когда они касаются моей семьи. А я этих людей уже давно считаю семьёй не по записям в церковных книгах, а по велению души и сердца. Возможно, зря, но тут только время покажет. Может быть, именно поэтому я и затеял авантюру с автомобильным предприятием Яковлева? Может быть.

Но, скорее, тут дело в другом. Какими бы ни были они, эти самые семейные отношения, но я чётко понимаю, что с такой мачехой мне вряд ли стоит рассчитывать на достойное наследство когда-нибудь потом и на существенную поддержку сейчас. Она моложе отца и уж точно его переживёт, а ночью всегда накукует в свою пользу и в пользу своих детей. Так что всё я правильно делаю. И по этой же причине ни за что не полезу в семейную кубышку, не обращусь за помощью, а предпочту напрячься, но обойтись своими силами.

Для чего? Чтобы повода для упрёков в будущем не давать, чтобы «хвосты» обрубить. Для обретения полной самостоятельности, и не только финансовой, но и…

Какой? Пока и сам не могу этого сформулировать. Просто знаю, что нужно сделать именно так. Завод пусть будет. И тут не только в доходах дело, хотя без них никуда и даже затеваться в обратном случае не нужно, а в престиже. Уж я-то точно знаю, что ещё сам государь на моих автомобилях ездить станет!

Время, время… Вот и с Луцким всё вышло так, как и задумывалось. Заинтересовал, заговорил, перспективами увлёк, но пришлось всё-таки пойти и на кое-какие уступки…

– Помнится, Николай Дмитриевич, мы с вами не так давно уже имели определённые договорённости касательно моего будущего? – озабоченно хмурится Борис Григорьевич и тянется за платком. Разговор напряжённый, тема слишком серьёзная, чтобы отнестись к ней спустя рукава. Волнуется инженер. Понимаю.

– Не отрицаю, – улыбаюсь спокойной благожелательной улыбкой. – И не отказываюсь от наших с вами предварительных договорённостей. Но время неумолимо идёт вперёд, и жизнь меняется ежесекундно. Верю, что в нашем с вами случае она будет меняться только в лучшую сторону. И сегодня я хочу предложить вам значительно больше.

– Мне бы вашу уверенность, – мнёт в руках платок Луцкий. Смотрит на него, словно не понимает, с какой целью эта штука в его руках оказалась и нервным движением пихает ненужную тряпицу обратно в карман. За нервозностью прячет явную заинтересованность. Успеваю заметить, как у моего собеседника глаза азартом полыхнули.

– Обещаю, как только я расскажу вам всё о нашем будущем совместном деле, такая уверенность и у вас появится, – позволяю себе мимолётную улыбку. Вижу, что она на инженера самым успокаивающим образом действует. Вкупе с моим спокойствием, конечно.

В общем, не скажу, что быстро, но дело двинулось. Ещё и подстроил встречу Луцкого с Ефимовым и Рыниным, пришлось и здесь пойти навстречу моему директору. Какому? Так Луцкому же! Тянуть не стал, первым делом и первым же приказом назначил его на эту высокую должность. Пусть потешит самолюбие. Человеку приятно, сразу всем бывшим недругам рты позатыкал. Ну, не позатыкал, как бы наоборот вышло, зато недруги моментально превратились в завистников. Что хуже, право слово, не знаю, время покажет. А оно несётся неумолимо, даже листки календаря перекидывать не успеваю.

Директор директором, но владетель предприятия один, и это я. Прикинули, что нужно в первую очередь, что во вторую, перспективы набросали на ближайшую пятилетку. Тут больше я постарался, ввергнув моего новоиспечённого директора в состояние лёгкого шока…

– Но позвольте, Николай Дмитриевич, – растерянно посмотрел на меня Луцкий. – То… То есть те цели, что вы наметили… Не находите, что всё это слишком уж грандиозно? Неужели и вы где-то умудрились подцепить эту новомодную в Европе заразу?

– Какую? – не отвёл прямого взгляда от лица Бориса Григорьевича.

– Наверное, уже прочитали «Машину времени» Уэллса? И уж точно являетесь поклонником творчества Жюля Верна? Увлекаетесь фантастикой?

Признаться, мне на мгновение даже как-то не по себе стало от первого вопроса. Это на что он намекает? А потом опомнился, выдохнул:

– Увлекаюсь, вы правы, Борис Григорьевич. Иначе не было бы у меня всего того, что уже имеется, – произнёс с намёком на свои награды и дела. И подосадовал, что сам не сообразил этих писателей-фантастов в качестве примера для всех своих дел придумать.

– Тут вы правы. Лестно иметь в столь молодом возрасте такие великие заслуги, – не стал финтить Луцкий, честь ему и хвала за прямоту. Ещё и демонстративно так, не скрывая удивления, глянул сначала на ордена, потом на офицерские погоны.

– Кстати, как вы посмотрите на то, чтобы хотя бы на первое время принять к себе в качестве помощника вдову бывшего владельца предприятия? – выдвигаю предложение.

– Зачем? – удивляется Борис Григорьевич и тут же спохватывается, со значением качает головой. – Впрочем, объяснять ничего не нужно. Понимаю, дело молодое, у каждого из нас свои предпочтения и вкусы…

– Что? – приходит моя пора удивляться. – В каком смысле?

Потом и до меня доходит. И я вспыхиваю, нельзя это так оставлять. Вспыхиваю, но в глубине души отлично себя контролирую. И гнев мой больше напоказ, для инженера он предназначен, чтобы запомнил, чтобы на будущее думал, где и что можно говорить:

– Милостивый государь… – привстаю в кресле, рука как бы сама собой тянется к рукояти клинка. – Что вы себе позволяете?!

– Но, позвольте, тогда я абсолютно ничего не понимаю, – вслед за мной привстаёт Луцкий и не отрывает глаз от моей правой руки.

– Объяснитесь, сударь, – выпрямляюсь и смотрю на инженера сверху вниз. За моей спиной сейчас находится толпа моих предков, я прямо чувствую их возмущение.

– Заранее прошу меня простить за сказанное, но единственное что приходит в голову после вашего столь необычного предложения, это… – Борис Григорьевич спотыкается на слове, никак не может подобрать нужное слово. Нет, он не испуган, это хорошо заметно, но сильно озадачен и растерян.

– Смелее, – подбадриваю собеседника. – Что же вы остановились?