Страница 71 из 90
– Этого убрать и проследить, чтобы сей нежелательной персоны и близко у ипподрома не было.
Младший чин приложил руку к серой форменной шапке, развернулся на каблуке и, придерживая рукой саблю, ринулся исполнять приказание. Я же остался на месте и проследил за тем, чтобы мой приказ был исполнен со всем тщанием. На вопли уводимого прочь журналиста не обратил никакого внимания. Да, потом наверняка будет скандал, в прессе появится несколько разгромных статей, но на фоне предстоящего действа всё это окажется сущей мелочью, нелепицей. Тем более у нас самих существует договорённость с организаторами об освещении результатов шоу в нужном мне свете. Так что пусть на себя пеняет господин журналист, на свой несдержанный язык. За сказанные вслух слова всегда ответ держать надо…
– Николай Дмитриевич, вы ли это? – игривый и такой знакомый голос за спиной заставил вздрогнуть и оглянуться. С трудом подавил в себе желание юркнуть в ангар. Ну не убегать же?
– Я, Анна Алексеевна, я, – повернулся к подошедшей Катанаевой. Поклонился сопровождающим её дамам.
– Николай Дмитриевич, позвольте представить вам моих хороших знакомых. – Баронесса не замечает моего явного недовольства и продолжает представление. Понятно же, что на публику играет, вон сколько в нашу сторону сейчас любопытных глаз направлено. Пикантную остроту моменту придаёт моё нежелание разговаривать. Но Катанаевой моё нежелание побоку.
Раскланиваюсь в ответ, представляюсь сам. Правила этикета того требуют, и ничего с этим не поделать. Иначе общество скажет своё «фи», и меня просто прекратят принимать. Наверное. Проверять на собственной шкуре нет никакого желания, поэтому просто терплю. И жандармов на помощь не позовёшь по той же самой причине. Да и вижу же, что подошедшие дамы так и стреляют глазками в сторону великого князя. Ну-ну.
Пришлось и мне в его сторону глянуть разок-другой, чего он не мог не заметить. И, соответственно, обратил внимание на мои жалостливые гримасы, которые я ему тайно подавал, когда был точно уверен, что никто другой на них своё внимание не обратит.
Александр Михайлович в первый момент здорово озадачился. Удивление на его лице было настолько явным, что даже девицы смутились, на свой счёт его приняли. Но не ушли. А вот великий князь сообразил, в чём тут дело, и подошёл. На радость девицам. Ну и мне, само собой. И принял удар на себя, позволяя мне отойти в сторону. Но не вышло.
– Николай Дмитриевич, вы уже нас покидаете? – обратила внимание на мою ретираду подруга Катанаевой. Вроде бы какая-то княгиня, не запомнил. Уж слишком раздражён был. Хотя девица примечательная во всех отношениях. Не было бы тут Катанаевой, я бы ух!
– Увы, – поклонился. – Небо зовёт.
– Вы такой храбрый молодой человек, – с придыханием в голосе громко прошептала ещё одна девушка из этой компании жеманниц.
А вот тут Александр Михайлович не выдержал и решил показать девицам, кто тут на самом деле главный, пригласил их пройти к самолёту и посмотреть на запуск мотора. Думаете, кто-то отказался? Как бы не так. Окружили великого князя и под восторженные охи и ахи потопали вслед за мной.
Забрался в кабину, посмотрел на сидевшего в своём кресле пассажира – ишь как замёрз. Заиндевел весь, даже не шевелится. Скосил глаза на стоявших у крыла гостей и…
А ведь они мне помогут! И я демонстративно откинул в стороны привязные ремни, бухнув железом замков по дереву. Ещё и выпрямился на сиденье, подбородок задрал. А вот на пассажире ремни демонстративно проверил под восхищёнными взглядами барышень и девиц.
– А парашют? – не удержался от вопроса великий князь, неосознанно подыгрывая мне в этот момент.
– Зачем он мне? – усмехнулся. – Я покидать самолёт в небе не собираюсь.
Поправил шарф, длинный свободный конец за спину отбросил. Пусть на ветру развевается, внимание привлекает.
Запустился, прогрел мотор. Утро морозное, он уже подостыть успел. Так-то мы его уже прогревали, но говорю же, морозец. Поднял руку, запросил выруливание. Техники тут же колодки убрали, любопытных дамочек вместе с великим князем в сторону вежливо оттеснили. Ну и разрешили выруливать. Поехали.
Дальше всё просто. Взлёт, виражи над полем влево и вправо. Змейка горизонтальная и вертикальная. Потом несколько снижений к земле и проход над ипподромом на бреющем. Даже мне были слышны восторженные крики разгорячённой публики. Дальше крутая «свечка», набор высоты, вывод в горизонт, тут же перевод на снижение с максимально возможным креном и…
– Смотрите! Смотрите! – выкрикнул кто-то из публики на трибунах.
Дружный «ах» раздался над полем. Трибуны замерли. От самолёта отделилась маленькая чёрная фигурка и медленно-медленно начала падать вниз, бестолково размахивая руками и ногами. Взвизгнула какая-то девица и резко замолчала. То там, то тут попадали в обморок особо впечатлительные барышни. А фигурка всё летела и летела к земле…