Небо в руках

Следующий день посвятил отдыху и матчасти. Изотов с самого утра умчался по своим служебным делам. Гарнизон тут небольшой, на обеде узнал, чем конкретно полковник занимался. Самоцветами. Похоже, эта тема так захватила жандарма, что он до темноты в нашей комнате не показывался. По раздражению офицеров крепости было понятно, что он тут каждого из них опросил, записал показания, поднял описи отправленных ранее в столицу камней и снял с них копии. Охо-хо…

Послезавтра вновь поднялись в небо, пролетели вдоль гор туда и обратно, и всё впустую. После посадки Аносов удовлетворённо улыбнулся и довольно вымолвил:

– Всё, угомонились банды и контрабандисты до весны. Разошлись слухи, до Кашгара долетели. Хоть перезимуем спокойно.

– Значит, и нам здесь больше нечего делать, – заключил Изотов и посмотрел на меня.

Пожал плечами, мол, решайте сами.

– Николай Степанович, попрошу вас составить краткий отзыв об эффективности новых методов.

– Это о чём конкретно? – не сообразил Аносов.

– О применении в горах новой техники, о бомбометании, – пояснил Изотов. – Поделитесь коротко своими впечатлениями, набросайте пожелания, хотели бы вы иметь в распоряжении отряда нечто подобное?

– Конечно! – откликнулся Аносов.

– Вот об этом и напишите. И прошу учесть, что отзыв ваш попадёт на стол его величества.

– Я сей же час всё сделаю! – Аносов кивнул, испросил разрешения удалиться и был таков.

– Ну и нам пора собираться, Николай Дмитриевич, – потёр ладошки друг о друга Изотов. – А камни нам с вами придётся с собой забирать. Согласны?

– Согласен, – кивнул я. Так они целее будут и уж точно до столицы доберутся…

* * *

На этом и закончился наш памирский вояж. Слухи о нас разлетелись по всем горам и долинам, присмирели не только маньчжуры, но и афганцы. И те, и другие перестали разорять поселения. По слухам, англичанам тоже не очень понравилась перспектива сложить голову в этих горах, и они пока взяли паузу на обдумывание нового положения дел.

А мы погуляли на прощальном балу в нашу честь и очень скоро покинули гостеприимную Фергану. Правду сказать, я той Ферганы и не видел-то. Зато наш техсостав тут погулял хорошо. А с каким нетерпением я ожидал возвращения в Ташкент, надеюсь, объяснять не нужно?

Перелетали туда с Изотовым. После посадки сдал самолёт под охрану полковнику, это его работа, вот он пусть ею и займётся, а сам на извозчика и по известному мне адресу поехал. Нетерпение подгоняло. Задержался ненадолго на проспекте, забежав в магазин за вином и пирожными. И букет приобрёл, не без этого. Так и ворвался в гостеприимно распахнутые двери с коробкой в одной руке и букетом в другой. А там тонкий аромат духов навстречу, широко распахнутые в обрамлении пушистых ресниц глаза, шёлковый пеньюар, с тихим шелестом соскользнувший с тёплых персиковых плеч на пол поверх рассыпавшихся цветов, и горячие упругие губы. Коробка с пирожными была небрежно брошена на столик, вино последовало туда же. Но не удержалось и упало, хорошо, что не разбилось. И дальше всё прошло по высшему разряду.

Наутро пришлось возвращаться к самолёту, нужно было провести послеполётную подготовку. Вчера-то мне ни до чего было.

Вышел на улицу, а там уже меня поджидают. Нет, не трое с дубинами, а посыльные от великого князя. Но об этом я чуть позже узнал, а в первый момент, когда увидел направлявшийся в мою сторону закрытый экипаж, сердце дрогнуло. Рука сама собой за отворот куртки потянулась, пальцы тёплую рукоять пистолета сжали. А как иначе? Мне моя жизнь дорога как память. Так, кажется, говорил товарищ Бендер? И я с ним совершенно согласен.

Экипаж подъехал и остановился. Я отшагнул назад, прижался спиной к стене дома, щёлкнул предохранителем…

– Ваша светлость, – с кряхтеньем кое-как слез с козел кучер и протянул мне незапечатанный конверт. – Его высочество великий князь Николай Константинович приглашает вас позавтракать с ним.

Постарался незаметно выдохнуть, шагнул вперёд, принял конверт, вытащил мелованный лист плотной бумаги с княжеской монограммой наверху, прочитал несколько коротких строк. Придётся ехать, не отказывать же великому, пусть и опальному, князю…

Во время завтрака за столом больше молчали. Если кто-то что-то и говорил, то лишь отдавая дань мастерству повара и изысканности блюд. После завтрака мы переместились за кофейный столик, уселись в низкие плетёные кресла, и только тогда князь обратился к главной теме:

– Его величество запретил нам с княгиней летать на самолёте. – Николай Константинович сделал малюсенький глоточек ароматного кофе.

– Сожалею, – поставил свою чашечку на блюдце.

А что я в этой ситуации ещё могу сказать? Ничего.

– Но мы нашли выход, – князь делает ещё один глоточек и смакует, тянет время, смотрит на меня поверх чашки, улыбается еле заметно. – С вами в столицу отправятся два моих казака. Там вы в спокойной обстановке научите их летать. Согласны?

– Почему бы и нет? Жильё я им предоставлю, – задумался на секунду. – И обучу. Заодно порекомендую пройти курсы обучения на техников. Да. Так даже лучше будет. И ещё я бы вам рекомендовал сразу заказать постройку нескольких самолётов у меня на заводе. По окончании обучения ваши люди и сопроводят контейнеры с самолётами сюда, в Ташкент. Здесь сами их и соберут. Без должного обучения это будет затруднительно сделать. Ну а тут уже вам решать, стоит ли скрупулёзно соблюдать некие запреты и ограничения.

– А вы разве сами сюда не собираетесь ещё раз приехать? – не удержалась от вопроса княгиня. – Или вас тут уже ничего не держит?

– Я здесь нахожусь по распоряжению его императорского величества, – ушёл от ответа на острый вопрос. А то ещё подтянут за язык и женят на симпатичной вдовушке. А оно мне надо? Одно дело – приятно отдохнуть, и совсем другое семейная жизнь. Нет, не готов я связать себя этими узами. – Будет приказ, приеду. Нет? Значит, нет.

– Все вы мужчины такие, – вздохнула княгиня.

Ну да, это она же меня с этой вдовушкой в собственном доме познакомила. И теперь, похоже, какую-то ответственность испытывает. А зря. Нет, нужно поскорее домой возвращаться. Там уже холода, снег выпал. И работа. А ещё учёба. Вот про учёбу я здесь ни разу не вспомнил. Вот оно мне нужно, а?