Небо в руках

– Можете лично проверить. У меня в кабинете на каждую такую находку копии описей с подписями офицеров отряда имеются, – решил уточнить Николай Степанович. – Я же понимаю, сколько всё это может стоить.

– И себе ничего не оставляете? – Изотов с хитрым прищуром смотрит на Аносова.

– Я попрошу вас… – вскидывается Николай Степанович и не успевает договорить.

– Всё, всё, всё, – выставляет ладони вперёд Изотов, улыбается и оправдывается: – Больше не буду вас провоцировать. Вы же понимаете, что я по роду службы обязан был задать этот вопрос?

– Я попрошу вас не провоцировать нас подобными вопросами. Здесь Памир, а не столица, офицеры могут вас неправильно понять…

– Договорились, – как-то слишком легко согласился Изотов. – Что дальше будем делать? Я предлагаю как-то все эти камни собрать.

– А как вы их соберёте, если их взрывом вон как раскидало? – опешил Аносов.

– Потихоньку, как же ещё, – хмурится полковник и начинает внимательно осматривать землю вокруг себя. Переворачивает носком сапога камешек, хмыкает, подбирает его, подкидывает на ладони и показывает мне. – Вот как-то так. А ещё можно нагнать сюда казаков, они тут всю долину перевернут…

До казаков дело не дошло, нас с Изотовым обуял азарт самоцветоискателей, и мы рьяно принялись в самом буквальном смысле рыть носом землю. Аносов не удержался и практически сразу же к нам присоединился. Так что мы втроём отлично перерыли участок земли в радиусе десяти метров от разорванного мешка. Дальше смысла искать не было, на таком расстоянии нашли всего лишь один камень, потому и сделали такой вывод о разбросе самоцветов и необходимости прекратить дальнейшие поиски.

Да и разлетелось их немного, собрали горстки четыре, не больше. Нет, можно было бы и продолжить поиски, но неудержимо склоняющееся к горам солнце заставляло поторапливаться. В отличие от капитана Изотов прекрасно понимал всю опасность, да что там опасность, скажу прямо – невозможность произвести ночную посадку в данных условиях. И местность недостаточно знакомая, и просто никто в крепости не сообразит подсветить нам кусок тракта для приземления.

Единственное, что меня удержало, так это служебная необходимость осмотреть место побоища. Не самому, отнюдь, у нас для этого целый жандарм имеется в чине полковника. Ну а поскольку Константин Романович очень уж увлёкся переворачиванием камней, пришлось напомнить ему о его же собственных обязанностях:

– Перед отлётом нужно обязательно тела осмотреть!

– Осмотрел уже, – отмахнулся полковник.

– Это когда же? – удивился.

– А когда мы с капитаном от самолёта сюда шли. Как раз все тела и осмотрели. – Константин Романович наконец-то прекратил земляные работы и выпрямился. Утёр тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, залихватски сдвинул на затылок шапку. – Одни маньчжуры, как уверяет Николай Степанович. А вы надеялись европейцев обнаружить, Николай Дмитриевич? Так я вас разочарую, нет их тут. И ничего похожего на бумаги тоже нет, иначе я бы точно заметил. Чистые разбойники!

– Не торговцы? – осторожно спросил я. На всякий случай.

– Ну какие же это торговцы, Николай Дмитриевич? – вздохнул Изотов. – Товара нет, денег… Николай Степанович, вы их успели осмотреть своим опытным взглядом? Что скажете на этот счёт?

– Это вы насчёт денег? – обернулся Аносов.

– Насчёт них, конечно же.

– Нет, денег я не увидел, – подтвердил предположение полковника Аносов. – Да разбойники это, Николай Дмитриевич, можете не сомневаться. Я эту породу издалека вижу. Сами можете удостовериться, одежонка дрянная, торговцы в таком не ходят. Опять же, оружие у всех поголовно, заводных лошадей под тюки с товаром нет. И уж коли окромя камней в хурджинах более ничего нет, значит, шли они именно за ними. Навёл кто-то. Но тут мы можем только гадать, концов всё равно не найдём. Взяли самоцветы и рванули с добычей обратно за перевал. И ушли бы, если бы не вы. Не слышали ещё про ваш самолёт, потому и вели себя так беспечно…

Ещё раз осмотрел богатые трофеи и отвернулся. И ничего на душе не ворохнулось, алчность в сердце не воспылала. Да, камней много, но они почти все полудрагоценные. Денег каких-то стоят, не без этого, но только если их обработать, в оправу заключить. А это такие хлопоты, такой огромный труд, что… Как там говорится? Не было у бабы забот, купила порося? Так что нет, пусть лучше всё это добро, захваченное у контрабандистов, в государеву казну уходит. По закону, как положено. Там ему самое место…

В общем, стремительно скатывающееся к закату солнце заставило собраться и загрузиться в самолёт. Взлётный вес практически не изменился, добавившийся в виде камней груз нивелировался израсходованным топливом и сброшенными бомбами. А если даже и изменился, то в меньшую сторону. Опять же, к вечеру заметно похолодало, поэтому взлететь планирую без проблем, только надо убрать с нашей импровизированной взлётной полосы крупные камни. Мелочовку я в расчёт не беру, пусть себе спокойно лежит на месте.

До крепости добрались нормально, наступающая темнота подгоняла, шла за хвостом, окутывала чёрной пеленой горы. Сели и зарулили на уже своё место под стеной с пулемётами. Тут же торопливо перекрыл подачу топлива, щёлкнул выключателем зажигания, и вместе со щелчком на нас опустилась ночь. Словно покрывалом укрыла.

– Николай Дмитриевич, можно было бы и попозже щёлкнуть, – в темноте немного напряжённым голосом пошутил Изотов. Вида не показывал, но тоже переживал, похоже. – Мы бы хоть выбраться из самолёта засветло успели.

Ничего не ответил, откинулся на спинку кресла, расслабился – по краешку прошли. Ещё бы минуту протянули, и всё, не сели бы из-за темноты. И прыгать нельзя, у нас Аносов без средств спасения. Парашюты для пассажиров-то в Фергане остались, в ящике с аэродромным имуществом. А всё почему? Потому что старался по максимуму самолёт облегчить, чтобы топлива побольше взять. Эх, сразу же по возвращении в столицу сажусь за проектирование нового самолёта, с гораздо большей дальностью полёта и значительно большей грузоподъёмностью. Нынешние полёты на грани фола мне очень не нравятся. А летать нужно, и никто другой, кроме меня, ничего подобного не то что сделать, подумать не сможет…

* * *