Небо в руках

Днём никуда не выходил из любезно предоставленного нам Ионовым одноэтажного кирпичного белёного дома. Пусть на календаре и осень, но здесь ни о какой осени и разговора быть не может. Всё те же тридцать градусов на термометре и одуряющее пекло с неба. Так что первое время днём я никуда не высовывался. А вот вечером мы с Константином Романовичем обязательно выбирались из дома. Опять же, как раз к этому времени сонный город начинал просыпаться, на улицах появлялись люди, под бодрый цокот лошадиных копыт сновали туда-сюда конки, начинали активно работать всякие чайханы и гузары на оживлённых улицах.

Сами улицы широкие, даже не улицы, а проспекты, по обочинам растут деревья, пирамидальные тополя, айланты, чинары, карагачи, туи и прочее, прочее. Про шелковицы с абрикосовыми деревьями я уже и не говорю, это и так понятно. И везде арычки, маленькие или большие. За глинобитными заборами тоже повсеместно сады, так что гулять одно сплошное удовольствие. Для местных жителей, привычных к этому климату…

Ну и кроме садов и парков, а здесь есть превосходные парки, один Константиновский в самом центре чего только стоит, есть на что посмотреть! Цирк, драматический театр и даже кинотеатр, всё к услугам публики. А ещё великолепной архитектуры здание Госбанка с полукруглыми маркизами над окнами, Городская управа в тополях, Казённая палата, только-только построенная, здания реального училища и мужской гимназии. А ещё есть величественное здание Кадетского корпуса на завершающейся стадии строительства, к которому каждый день стекается множество любопытствующих горожан. Они путаются под ногами у многочисленных сартов, убирающих строительный мусор, уплотняющих щебёнку на мостовой или набирающих воду из арыков для полива дороги.

Есть и здание Военного собрания, как же без него. Кстати, военных в городе не просто много, а очень много. Повсеместно, куда ни глянь, мундиры и мундиры. На улицах и в многочисленных лавках, на базарах и в чайханах, везде встречаешь или офицеров, или солдатиков в красных шароварах.

Кстати, в Городском саду есть Летний театр, где каждый вечер можно послушать выступление музыкально-драматического общества. Там же, в саду, и кино можно посмотреть в кинотеатре «Туран».

Здесь, в Ташкенте, мне не удалось отвертеться от посещения церкви. Константин Романович в воскресенье сам пошёл и меня с собой уговорил пойти.

– Поверьте, Николай Дмитриевич, это в России вы можете манкировать посещением церкви, а здесь Туркменистан, здесь подобное отношение к вере недопустимо. Мы, русские люди, в Азии не сами по себе, мы являемся примером для подражания для всего местного населения. Надеюсь, дальнейшие объяснения вам не требуются?

– Не требуются, – вздохнул и согласился с полковником. – Пойдёмте вместе…

И мы пошли в Преображенский военный собор. Отстоял всю службу и даже причастился…

Ну и самое важное. Буквально на следующий же день после совещания у Ионова в бальном зале Военного собрания мы были представлены великому князю Николаю Константиновичу и его супруге княгине Надежде Искандер…

В результате этого весьма неожиданного и необычного для меня знакомства, о возможности которого, кстати, ни одним словом не обмолвился не только государь, но и Изотов, я сошёлся с ним на весьма короткой ноге. А всё началось с обычной просьбы позволить подняться в небо вместе со мной в качестве пассажира.

– Но позвольте, – растерялся я от такой необычной просьбы. Ладно бы Ионов просил о чём-то подобном или ещё кто из обычной публики, я бы понял, но великий князь? Им же всем запрещено высочайшим Указом что-либо подобное! И как быть? Осторожно подбирая слова, проговорил: – Разве вам не запрещено ТАК рисковать своей жизнью? Государь ни за что не позволил бы что-то подобное.

– Но ведь вы уже проделывали в Луге с его высочеством нечто подобное, насколько я знаю? – улыбнулся великий князь.

– Но откуда?.. – Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать.

– Из газет, мой друг, из газет, – переглянулся с княгиней Николай Константинович. – Вы уж не считайте нас настолько дремучими, столичной прессы не читающими. У нас здесь есть всё, и свежие, относительно, конечно, газеты и журналы. Есть цирк и театр, и даже зоопарк. А чему вы так удивляетесь? Да у нас и водопровод имеется!

Здесь великий князь задорно рассмеялся, чем здорово смутил меня и заставил оглянуться на нас всех присутствующих. Пришлось и мне сдержанно заулыбаться, поддержать компанию.

– А по поводу Указа я вам так скажу. Вы, не в обиду вам, слишком молоды, чтобы знать о давнишнем скандале в высшем обществе Северной столицы. Каюсь, ту вину свою давно осознал, но полагаю наказание за сей свой проступок несколько чрезмерным. Но то дела давно минувших дней, как говорится, а жить нужно здесь и сейчас. – Николай Константинович на этот раз улыбнулся персонально полковнику, смахнул весёлое выражение с лица и вновь перевёл взгляд на меня. – В Петербурге меня давно принято считать сумасшедшим. И поверьте, никто ТАМ не удивится очередной моей взбалмошной причуде. Так что вы мне скажете, князь? Дадите своё принципиальное согласие или, убоявшись монаршего гнева, всё же откажете?

– Конечно же я согласен, – без раздумий сразу ответил я.

Раздумывать в подобных случаях смерти подобно. Этим вы ставите под сомнение не только слова столь высокого по титулу и званию собеседника, но и его честь. А здесь это не пустые слова. Тут или сразу соглашаться, или отказываться. Но последнее мне точно не нужно, а вот первое всегда пригодится. Да, такая вот я меркантильная сволочь. Но покровительство столь высокой персоны в здешних местах дорогого стоит…

– Но только после ремонта самолёта, – всё же поставил условие. И попал, как говорится, в точку.

– А что произошло? Какие-то поломки? – участливо поинтересовался Николай Константинович. – Или что-то ещё? Может быть, я чем-то смогу вам помочь? В чём проблема?

– Представляете, у нас произошла небольшая неприятность, – начал я свой рассказ. Подумал и решил ничего не скрывать. Мало ли, великий князь и впрямь чем-нибудь поможет. Тогда и самолёт удастся, на радость Ионову, быстрее отремонтировать. – Летим мы с Константином Романовичем из Душанбе. И вдруг над горами нас атакуют орлы…