Страница 33 из 108
Стоило нам пройти в центр выставочного зала, как мы увидели ещё одну особу подверженную влиянию нечисти. Кухарка с помощью довольно массивного артефакта пыталась открыть зеркальную дверь в папину мастерскую. Я с очень разгневанным лицом повернулась к нему, мол, какие доказательства наглости Хомяка ещё требуются?
Делес Леви наблюдал за толстухой, едва сдерживая смех.
Не, дождавшись отцовской реакции на действия взломщицы, я громко кашлянула и спросила:
— Жульена, а чем ты, собственно говоря, занимаешься?
Кухарка медленно повернулась, окинула хозяев вопросительным взглядом, покачала, будто взвешивая в руке, артефакт, который так и не помог ей вскрыть мастерскую, и спокойно сообщила:
— Была уверена, что вы взяли выходной, леди Маэлиса. Не хотите ли отобедать? Я разогрею.
— Нет, — без эмоций ответила я, — вообще больше в рот не возьму твою стряпню. Ни сейчас, ни вечером, ни завтра. Не рассчитывай на меня, когда готовишь.
Кухарка одарила меня скептическим взглядом и поинтересовалась:
— Голодать изволите?
— Пусть тебя это не волнует.
Я демонстративно отвернулась, посмотрела сквозь витрину на улицу и вздрогнула. Там с грозным видом, скрестив мускулистые руки на груди, стоял давешний папин собеседник. Он прямо таки поджаривал Хомяка взглядом. Не хотела бы я, поймать такой даже вполовину. И чего Фомка, спрашивается, тут забыл?
Я не успела предупредить отца, он резко пошёл к двери своей мастерской, на ходу обращаясь к Жульене:
— Я тоже не буду ужинать сегодня. Можешь быть свободна.
— А-а-а… Э-э-э… — подыскивала возражения кухарка, но сказать ей не позволили.
Господин Леви без всяких усилий отворил зеркальную дверь, проскользнул в проём и исчез. Жульена кинулась было за ним, но, как и прежде, ход в мастерскую был для неё закрыт.
— Что ж, — злобно прошипела она своему отражению, — не желаете по-хорошему, будет вам по-плохому!
У меня мороз по спине пробежал от её угрожающего тона. Даже не знаю, кто в ту минуту казался мне страшнее: бандит на улице, или шпионка в доме.
К моей великой радости, оба исчезли. Фомка скрылся за углом, а Хомяк тяжело ступая, удалился к чёрной лестнице. Я поспешила следом, убедилась, что кухарка вышла во двор, и заперла за ней, активировав охранный артефакт. Очень надеялась, что, по крайней мере, сегодня госпожа Грис не вернётся.
Я уже собиралась заглянуть к отцу, чтобы задать ему пару неудобных вопросов, но в салон зашла супружеская пара, уже как-то покупавшая мою картину. Пришлось уделить внимание постоянным клиентам. Господин и госпожа Шалле прогуливались по выставочному залу, с интересом рассматривая мои работы, обменивались впечатлениями, иногда обращались ко мне, одобрительно оценивая ту или иную картину. Мужчине нравились сценки на городских улицах, его супруга умилялась изображением животных. Экскурсия длилась бесконечно, я начала сомневаться, что пара сумеет прийти к единому мнению и выбрать что-то для себя. К счастью, подтянулись новые покупатели, я увлеклась беседой с ними, забыв о чете Шалле.
Время до вечера, как и бывает, когда покупатели идут непрерывной вереницей, пронеслось незаметно. Отец вышел из мастерской, напомнил, что пора закрываться. Я оформила последнюю сделку, пересчитала дневную выручку и, настроив охранные артефакты, покинула выставочный зал.
Папа к моему приходу выставил на стол холодное рагу и ел прямо из кастрюли.
— Будешь? — спросил он меня, усмехнувшись
Я отрицательно покачала головой и предложила разогреть.
— Так сойдёт. А ты, дочка, в самом деле, голодать собираешься?
— Не надейся, — засмеялась я.
Поставила на плиту чайник, достала себе хлеб, сыр и масло.
— Думаешь, мне доставляет удовольствие чувствовать себя зерном, брошенным в жернова?
Я пожала плечами, не зная как ответить. Мы помолчали. Папа выскребал из кастрюли еду, оставшиеся от обеда, я жевала бутерброды, запивая их чаем с молоком. Решилась заговорить, когда собирала со стола посуду:
— Мне посоветовали одну женщину в кухарки. Готовит она хорошо, только не имеет лицензии.
— Это пустяки. Приводи, посмотрим, что за специалист. Глядишь, и лицензию пробьём для неё.
Я очень обрадовалась. Уже не чаяла уговорить отца избавиться от кухарки.
Пользуясь благодушным настроением родителя, подняла ещё одну волнующую меня тему:
— Папа, скажи мне, кого ты изобразил рядом с мамой на том портрете?
Отец проследил за моим жестом, указывающим на забитую дверь в секретную комнату, покачал головой:
— Это не я.
— Понятно, что не ты! — воскликнула ч, улыбаясь. — Этот дядька совсем на тебя не похож.
— Это не я рисовал. Мне так в жизни не суметь. Лара писала автопортрет и зачем-то изобразила неизвестного мне человека у себя за спиной.
Отцовское лицо исказила гримаса отчаяния. Поняв, что ненароком растеребила так и не заживший рубец на отцовском сердце, я испытала болезненную неловкость и принялась активно смахивать крошки со стола. Папа, не сказав больше ни слова, и даже не пожелав мне доброй ночи, удалился к себе. Я же решила немного поработать и пошла в мансарду.