Страница 40 из 60
Когда снимают швы, предупреждаю Диану, что заеду. Ключи у меня до сих пор есть, нам не обязательно пересекаться, приду, когда она будет на работе, график уточнил. После больницы сразу на квартиру еду, открываю дверь и вхожу со странным чувством. Здесь мы должны были быть счастливы, в итоге пережили худшие моменты жизни. Почти ничего не изменилось, даже запах тот же — пахнет ею. Нет сил тут задерживаться. Помню, говорила, что вещи сложила в коробки. Захожу в спальню и хмурюсь — она дома. Спит, причём, так крепко, что даже не услышала, как я пришёл.
Постельное бельё сбито в кучу. Привычно сканирую помещение на поиск улик. Она тут с ним сегодня ночью кувыркалась? Вроде бы ничего подозрительного, только чашка с водой на тумбочке. Да плевать! Пусть хоть каждую ночь с другим спит, мне-то какое дело? Поднимаю первую коробку, которую нашёл в шкафу, когда она сонно ворочается, открывает глаза и испуганно отшатывается, стиснув одеяло на груди.
— Руслан? — моргает, потирает глаза. Голос сонный, родной до сладкой дрожи в груди.
— За вещами пришёл, — поднимаю коробку выше. — Думал, ты на работе.
— Арина попросила поменяться, не успела тебя предупредить.
— Ну, конечно, — бросаю холодно, выношу коробку из спальни. Сколько их там? Три? Быстро управлюсь. Возвращаюсь за второй, Диана уже встала и умылась.
— Как твоё здоровье? — спрашивает она, скрестив руки на груди.
— Как видишь, уже лучше, — выхожу со второй коробкой. — Здесь точно всё?
— Не переживай, все твои кубки и грамоты я сложила.
— Я не переживаю. Просто не хочу лишний раз пересекаться.
— Обижаешься?
— На что? — удивляюсь.
— Не знаю, — она зябко ведёт плечами, вызывая желание обнять. — На то, что не захотела встречаться, чтобы поговорить о разводе. Или… на то, что приехала к тебе больницу не одна.
— Я не ждал тебя, — напоминаю. — То, что захотела решить вопрос с разводом дистанционно — твоё право.
— А… по поводу второго вопроса? — спрашивает осторожно.
— Тебе, что, моё благословение необходимо? — усмехаюсь. — Это тоже твоё право, Диан. И мои мысли по этому поводу я лучше оставлю при себе.
— Ты ревнуешь, — констатирует Диана.
— Не должен? Прости, что до сих пор не отпустил до конца, рад, что у тебя получилось.
— А ты… ты с ней?
— Зачем тебе это знать? — подхожу к ней, между нами только коробка. — Скажу «нет» — не поверишь, скажу «да»… Будешь ревновать?
Взгляд жадно блуждает по смятённому лицу, жду её ответа, затаив дыхание.
— Не знаю, Руслан, — отвечает тихо. — Всё слишком сложно.
— У тебя — может быть. У меня всё прозрачно, — горько качаю головой. Смотрю на неё, понимая, что надо уходить как можно скорее. Жаль, нельзя сразу две оставшиеся коробки унести, всё же швы только сняли. Но и растягивать, переносить на другой раз переезд нельзя. Никаких сил не хватит, чтобы долго держать себя в руках, чтобы не начать просить, умолять дать нам второй шанс. — Главное, чтобы ты была счастлива, — говорю наконец. — А я как-нибудь научусь без тебя жить, не переживай.
Быстро ухожу, так же быстро возвращаюсь. Она до сих пор стоит на одном месте. Зачем так смотрит, как будто на самом деле сожалеет обо всём? Поздно жалеть. Теперь каждый сам по себе. Иду в спальню, слышу — идёт следом. Останавливаюсь у шкафа, вздрагиваю — она вдруг утыкается лбом в спину, горько выдыхает. Мышцы каменеют, не могу заставить себя пошевелиться или хоть слово сказать. Только дышу через силу.
— Давай отпустим друг друга, — шепчет еле слышно.
— Я давно тебя отпустил, — сглатываю комок, размером с теннисный шар. — А ты?..
Сквозь шум крови в ушах слышу приглушённый всхлип, резко поворачиваюсь и с силой обнимаю. Не нужны сейчас никакие слова. Господи, только об одном прошу: чтобы это был самый болезненный момент в нашей жизни.