Ярость

— Я скажу тебе одну вещь, Самайра. У тебя нет права принимать решения за других. Ты должна позволить людям любить тебя. Ты должна позволить им самим решать, стоишь ли ты того, чтобы рисковать ради тебя жизнью. Ты должна позволить людям быть в твоей гребаной жизни, если они этого хотят. Ты не имеешь права отталкивать всех только потому, что боишься боли от их утраты. Будь то я или твои родители. Позволь людям любить тебя, малышка. Позволь мне любить тебя. Потому что, даже если ты против, боюсь, уже поздно. Я люблю тебя. Я люблю каждый дюйм твоей сумасшедшей, ревнивой, заботливой, нежной, властной и порочной натуры. И я не собираюсь останавливаться. Ты понимаешь?

Мои губы дрожат, в горле встает ком. Я смогла только кивнуть, пока слезы градом катятся по лицу.

С рыком он снова притягивает меня в свои объятия.

— Я думал, что ненавижу видеть, когда тебе больно. Но, слезы? Малышка, это меня убивает.

Я шмыгаю носом.

— Заткнись. Ты придурок.

Он смеется, покачивая меня в руках.

— Придурок, которого ты любишь, — напевает он. — И даже не вздумай отрицать. Тебе не обязательно говорить это вслух, чтобы я это знал . Можешь взять столько времени, сколько нужно. Я подожду.

Он прав. Слова вертятся на кончике языка, но разум в ужасе боится выпустить их наружу.

— Спасибо.

Он отпускает меня и подводит к обеденному столу. Затем возвращается на кухню во всем своем полуобнаженном великолепии и готовит завтрак, пока я пожираю его глазами. Мы завтракаем друг напротив друга, переплетя ноги под столом, а Доминик кормит меня омлетом с тостами.

Он смотрит на меня, подперев щеку ладонью, с едва заметной улыбкой.

— У тебя есть планы на сегодня?

Я качаю головой.

— Нет. Девочки разобрались с прокурором штата. Он мертв. Так что дело официально закрыто и успешно завершено. Мне велели немного отдохнуть.

Глаза Доминика округляются.

— Когда вы решили его убить?

Я жму плечами.

— Вчера, прямо перед нашим отъездом, Тара вытряхнула тысячи скелетов, которые Томас прятал в своем шкафу. На их фоне его сын выглядит невинным щенком. Мы казнили людей и за меньшее. Тара выложит в сеть очень серьезные доказательства его преступлений и с тебя снимут любые подозрения.

— Охренительно. Поблагодари от меня дам, ладно?

Когда я киваю, Доминик тянется через стол и берет меня за руку.

— Давай сходим сегодня на свидание.

В животе порхают бабочки.

— Мне нечего надеть.

— Не волнуйся об этом. Просто скажи «да». Я все устрою.

— Хорошо. Да. Давай сходим на свидание.

— Идеально. А теперь марш тренироваться, отдыхать или прихорашиваться. Дай мне час, чтобы все подготовить.

— Час? Мы уходим через час?

Он усмехается и встает со стула. Быстро поцеловав меня в лоб, он начинает пятиться к выходу.

— Тик-так, Тигрица. На сегодня большие планы.

К тому времени, как я час отзанималась в его домашнем спортзале и вышла из душа, на кровати замечаю большой пакет с запиской:

Надень меня, пожалуйста.

Внутри три коробки разного размера. В самой большой темно-красное платье из нежнейшей ткани, к которой я когда-либо прикасалась. В другой подходящие туфли на каблуках с узнаваемой красной подошвой. У меня вырывается восхищенный вздох, когда я открываю последнюю, самую маленькую коробочку: там лежит потрясающее бриллиантовое колье-чокер.

Доминик разошелся не на шутку и, видимо, не поскупился. И боже, как мне это нравится. Я чувствую себя Золушкой!

Сбрасываю полотенце и поднимаю платье без бретелек. Как только я его надеваю, оно магическим образом облегает каждый изгиб и каждую мышцу, превращая меня из бойца в сказочную героиню. С одной стороны длинный разрез до самого бедра — я выгляжу чертовски горячо. Я стою перед зеркалом, любуясь собой. В отражении я вдруг вижу ту молодую Самайру. Она еще не была измучена жизнью. Не была «выжившей». Не была бойцом. Она была мечтательницей, танцовщицей. Девушкой, полной надежд, жажды красоты и любви. Она была самим изяществом и смехом.

Это платье возвращает ту Самайру к жизни, за это я благодарна Доминику. Никогда не думала, что мне понравится чувствовать себя принцессой, но все тело покалывает от восторга, а в животе порхают миллионы бабочек. Трусиков в пакете не оказалось и я с радостью готова от них отказаться. Порочный, порочный Доминик.

Ткань платья настолько гладкая, что она скользит по телу, лаская кожу в нужных местах и вызывая возбуждение.

Снимаю свои цепочки и надеваю тяжелый бриллиантовый чокер с пятью подвесками в форме капель, расположенными на равном расстоянии, и одной большой полой каплей в центре. Металл холодит кожу, колье ложится на основание ключицы. Я обуваю черные туфли на шпильках с красной подошвой и, наконец, кружусь перед зеркалом.

На туалетном столике я также нахожу косметичку. Жизнь со Слоун имеет свои плюсы. Эта женщина — гений макияжа — она дала нам бесчисленное количество уроков о том, как собраться и выглядеть как гребаная королева. Мысленно поблагодарив ее, спустя полчаса я заканчиваю с прической и макияжем. Когда я спускаюсь, каблуки звонко цокают по деревянным ступенькам

Стоит мне миновать винтовую лестницу, как взгляд падает на Доминика. Он стоит у обеденного стола и пьет воду. На нем шикарный черный костюм поверх черной рубашки и черных брюк. Волосы уложены идеально, а линия челюсти кажется острой, как стекло. Он выглядит так охренительно горячо, что я едва не оступаюсь.

Как только он меня замечает, стакан выскальзывает из его рук и разлетается на полу у его ног на сотни осколков. Он даже не реагирует на звон разбитого стекла — его глаза прикованы ко мне. Он окидывает меня взглядом с головы до пят и его щеки заливает румянец.

Он встречается со мной взглядом и хватается за сердце, делая вид, что оно не выдерживает. Я хихикаю. Неужели такой будет моя жизнь, если я останусь с ним навсегда?

Он перешагивает через осколки и подходит ко мне. Берет мою руку в свою и запечатлевает легкий поцелуй на пальцах.

— Ты выглядишь умопомрачительно, малышка.

Кровь приливает к лицу.

— Нам стоит убрать стекло?

— Какое стекло?

Я смеюсь еще громче и поворачиваю его голову к осколкам на полу.

— Вот это.

— Надо же. И как это случилось?

Это заставляет меня хохотать во весь голос.

Он обхватывает мою талию и притягивает к себе, задевая щекой мою и целуя в обнаженное плечо. А затем кусает меня прямо там, вырывая стон из моих губ, пока внизу все начинает пульсировать.