Ярость

— Ты не приготовил для мня трусиков.

— Хм…

Он проводит пальцем по чокеру.

— Не приготовил.

Откидываю голову назад, позволяя ему завести палец под колье.

— Это создаст весьма… возбуждающую ситуацию.

Его рука опускается ниже и сжимает мою ягодицу на грани боли и удовольствия, заставляя меня всхлипнуть.

— Я на это и рассчитываю.

Оставив последний поцелуй на моей шее — такой, после которого хочется толкнуть его на диван, задрать платье и насадиться на его член, — он выпрямляется.

— Пошли, Майра. Впереди долгий день.

Мы идем к лифту и вместо кнопки парковки он нажимает на крышу.

— Куда мы летим?

Он не выпускает мою руку и подмигивает, являя миру свои ямочки.

— Это сюрприз.

Как только мы поднимаемся на крышу, там нас ждет гребаный вертолет, шум лопастей которого сотрясает воздух вокруг. Гул оглушительный, ветер треплет мои волосы и платье, заставляя крепче вцепиться в руку Доминика.

Нас быстро усаживают внутрь и пилот берет разбег.

Я не могу оторвать глаз от расстилающегося внизу Манхэттена. Голос Доминика звучит в наушниках:

— Ты раньше летала на вертолете?

Я восторженно вскрикиваю, когда он закладывает вираж вниз, а затем резко устремляется вверх.

— Никогда. Я даже в самолете ни разу не была.

— Что ж, тебя ждет много нового, малышка.

Прежде, чем я успеваю расспросить его подробнее, вертолет кренится на бок и мне кажется, что я сейчас рухну прямо на крышу какого-нибудь здания. Это великолепно. Захватывающе. Кажется, будто я проживаю мечту, о которой даже не подозревала.

Проходит не больше пятнадцати минут, как мы приземляемся на большом пустом аэродроме. Оглядываясь назад, я вижу несколько небольших самолетов. Мой взгляд тут же переключается на Доминика.

— Что мы делаем? Куда мы направляемся?

Он делает невинное лицо и пожимает плечами.

— Ты только что сказала, что никогда не была в самолете.

Мои глаза расширяются.

— Ты не сказал, куда мы летим.

Он помогает мне выбраться из вертолета.

— Просто наслаждайся поездкой, малышка. Твой паспорт и все остальное, что может понадобиться, у меня.

— К… Как? Когда? Это уже слишком, Дом.

Сердце колотится так громко, что я боюсь, что он услышит его сквозь шум лопастей.

Он смотрит на меня, заглядывая прямо в глаза.

— Тебе весело?

— Но…

— Да или нет? Честно.

— Да.

— Тогда идем.

Я качаю головой, пока он ведет меня к небольшому самолету с открытой дверью и тремя ступеньками. Он придерживает мое платье, пока я поднимаюсь. Захожу внутрь и оказываюсь в чем-то, что выглядит как роскошная гостиная миллиардера. Я оборачиваюсь и ловлю на себе его взгляд.

— Нравится? — спрашивает он.

— Здесь жить можно, — отвечаю я, рассматривая мягкий диван и два уютных кожаных кресла.

Мы проходим дальшк:он открывает дверь в хвосте, за которой обнаруживается спальня с огромной кроватью, застеленной нежнейшим бельем.

— Это на потом, — шепчет он мне на ухо, заставляя меня фыркнуть.

Вскоре мы устраиваемся на диване — подол моего платья живописно расправлен по поверхности — и мы потягиваем игристое шампанское. Когда мы уже высоко в небе, я поворачиваюсь к Доминику: мои босые ноги лежат у него на коленях и он медленно массирует ступни, заставляя меня каждые несколько секунд издавать тихий стон.

— Мы летим на какой-то бал или типа того?

Он хмурится.

— Нет.

Я выразительно смотрю на него, а затем на свое платье.

— Тогда зачем оно?

На его лице появляется мальчишеская улыбка и эти ямочки действуют на меня просто магически.

— Я хотел увидеть тебя в нем.

У меня отвисает челюсть.

— И все? Это вся причина? А если я буду выглядеть чересчур нарядно там, куда ты меня везешь?

Он фыркает.

— Ты идеальна. Поверь мне, ты самая горячая женщина в мире даже в своих майках с брюками карго, даже когда сражаешься и убиваешь ублюдков. Но прямо сейчас ты выглядишь как ангел смерти.

Я не выдерживаю. Забираюсь к нему на колени — платье тянется следом — и обхватываю его лицо ладонями. Медленно запечатлеваю нежнейший поцелуй на его губах.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя ангелом. Никогда не думала, что мне понравится носить платья и бриллианты. Но я никогда в жизни не чувствовала себя такой сногсшибательной. Ты помогаешь той маленькой Самайре вернуть ее самые смелые мечты.

Он притягивает меня ближе за кольцо на чокере и углубляет поцелуй.

— Я завалю тебя бриллиантами и шелком. Я хочу исполнить любое твое желание, неважно, насколько оно масштабное. Только скажи и оно твое, малышка.

Этот мужчина. Это платье. Эти чувства.

Возбуждение пульсирует в моих венах.

— Все, чего я хочу прямо сейчас, — это чувствовать тебя внутри, Доминик. Или чтобы твои губы были между моих ног.

Его щеки вспыхивают, из груди вырывается громкий рык. Он подхватывает меня за задницу и поднимается с дивана.

— Как насчет и того, и другого?

Я прижимаюсь к его губам, слизывая вкус шампанского с его языка, пока он несет нас в спальню.

— По-моему, звучит идеально.

***

Мы проводим несколько часов в самолете: трахаемся, едим, смотрим кино, а потом снова трахаемся. Доминик взял паспорт, но не взял трусики. Поэтому даже после нескольких оргазмов я остаюсь гиперчувствительной — при каждом шаге или движении я возбуждаюсь позорно быстро. Я редко хожу без белья и теперь понимаю почему. Слава богу, он использует презерватив. Иначе сперма стекала бы по ногам.

По телу пробегает дрожь от этой мысли и должна признать, звучит это вовсе не плохо. Может, когда я поставлю спираль, мы это воплотим.

В момент, когда самолет касается земли, Доминик поворачивается ко мне с улыбкой.

— Добро пожаловать в Барселону, малышка.

Когда мы выходим, на улице уже темно. На взлетной полосе ждет лимузин. Доминик протягивает бокал шампанского, пока мы садимся в машину.

— Готова танцевать?

Глаза расширяются.

— Танцевать?

Он поворачивается ко мне и проводит пальцем по челюсти.

— Ты говорила, что в детстве обожала танцевать. Когда в последний раз была в клубе?

— Никогда.

— А сейчас танцуешь?

Кусаю губу, прежде чем кивнуть.

— Иногда. Обычно когда одна дома.

— Почему ты бросила, Майра?

Его лицо омрачается, будто ему больно оттого, что я перестала танцевать.

Пожимаю плечами.