Ярость

— Я рад, что ты гордишься мной. Потому что, если кто-то нанесет тебе хоть одну царапину, я вскрою его и спущу шкуру живьём. Я буду убивать ради тебя. Истекать кровью за тебя. Сгорю за тебя. Сдохну, блять, за тебя.

Мои слова обрываются на ее губах.

— Как я уже говорила, Дом, смерти придётся сначала пройти через меня, прежде чем она коснется тебя.

Как будто я когда-нибудь позволю этому случиться. Она хочет защитить меня, но эта ее опека лишь заставляет желать ее сильнее. Защищать ее еще больше. Я позволю ей сдержать обещание. Но, если смерть когда-нибудь постучит в нашу дверь, если кто-то попытается забрать у меня Самайру, я, блядь, разорву его на куски. Самайра — моя, и я отказываюсь существовать в мире без этой женщины.

Я перехватываю ее руку и прижимаю два ее пальца к своим губам. Удерживая их, произношу:

— Это.

Толчок в нее.

— Твое.

Я веду ее руку ниже и прижимаю ладонь к своей груди.

— Это.

Толчок.

— Твое.

Опускаю ее руку еще ниже, чтобы она коснулась места, где мой член входит в нее.

— Это.

Толчок.

— Только, блять, твое.

Она всхлипывает и потирает клитор в такт моим толчкам. Пульс бьет по ушам, яйца тяжелеют и то самое знакомое тепло разворачивается в основании позвоночника. Мой ритм сбивается, тело теряет контроль, когда я с силой вколачиваюсь в нее.

— Самайра. Будь хорошей девочкой, кончи на моем члене, малышка.

С протяжным криком Самайра невыносимо сжимается вокруг меня, ее киска пульсирует и она заливает мои бедра своим оргазмом. Прежде, чем я успеваю сообразить, она соскальзывает с меня, заставляя меня рычать, словно зверь во время течки, пока сжимает мой член рукой.

Ее темные глаза встречаются с моим диким взглядом.

— Без презерватива. Кончи на меня, Дом. Пропитай эту киску.

Эти слова становятся концом моего самообладания: в глазах белеет, оргазм лавиной несётся по позвоночнику. Я рычу и выгибаюсь в бедрах, пока она доводит меня рукой. Разум рассыпается на осколки и я изливаюсь на ее живот и киску.

Мы соприкасаемся лбами, глядя вниз на беспорядок, который я устроил. Она тяжело дышит мне в губы, пока я размазываю пальцами семя по её телу, втирая его в кожу.

— Мне нравится, когда ты вся в моей сперме.

— Мне тоже.

Ее шепот касается моих губ, заставляя меня улыбнуться.

Я вовлекаю ее в нежный поцелуй.

— Поехали домой.

Она быстро натягивает штаны прямо на голое тело. Трусики она отдаёт мне на хранение. И я держусь за них, как за спасательный круг. Смотрю на свою руку, испачканную кровью, в которой зажато это изящное кружево. Член снова шевелится от этого прекрасного парадокса.

Запустив мотор, она включает обдув, чтобы убрать туман со стекол. Когда мы выезжаем на дорогу, я разворачиваюсь в кресле, чтобы видеть ее.

— Можно кое-что спросить?

Она кивает.

— Все, что угодно.

— Ты пьешь противозачаточные?

Я бы до безумия хотел кончать внутрь нее. От одной мысли об этом кровь приливает к паху.

Она закусывает губу и отрицательно качает годовой.

— У меня всегда был нормальный цикл. После нападения я несколько лет не занималась сексом. Позже, когда я начала использовать игрушки, мой сексуальный опыт стал более позитивным и мне захотелось настоящего члена по собственной воле. Так что я иногда с кем-то спала, но всегда с защитой. Я не собиралась травить организм гормонами ради случайного секса без резинки. У меня не было желания чувствовать, как мужчина кончает в меня.

Рычание клокочет в груди при мысли о том, что какой-то другой мужчина вообще касался моей девочки.

— Хорошо. А теперь? Ты этого хочешь?

Ее руки сжимают руль, она снова кусает губу.

— Честно говоря, не знаю, нужны ли нам презервативы. После нападения мне сказали, что я, скорее всего, никогда не смогу забеременеть. Я смирилась с этим. Но я не хочу рисковать беременностью даже при малейшем шансе, понимаешь? Хотя я бы очень хотела почувствовать, как ты кончаешь внутри меня.

— Хм. Я тоже, малышка. И если ты захочешь детей в будущем, я найду лучших врачей, которые нам помогут.

Ее губы изгибаются в робкой улыбке и это нравится мне ещё больше. Она качает головой и спрашивает:

— А ты хочешь детей?

Я поворачиваюсь к ней и вижу, как она нервничает, ожидая ответа. Я кладу ладонь ей на затылок и слегка сжимаю.

— Когда речь идет о детях, всегда есть варианты. Но когда речь о спутнике жизни, для меня существует только один вариант и один выбор. Ты.

Она закатывает глаза, но улыбка на ее лице становится только шире.

— Я не против сходить к гинекологу, чтобы обсудить варианты контрацепции.

Она тихо бормочет:

— У меня, блять, не было ни единого шанса отказать тебе.

В горле пересыхает и приходится сглотнуть, прежде чем я хрипло произношу:

— Только если тебе будет комфортно, Майра. Сначала обсуди все с врачом.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы улыбаемся во весь рот и выглядим как дураки, но я счастлив.

Даже при том, что меньше часа назад я убил троих, я счастлив.

Когда мы добираемся до дома, Самайра включает горячий душ, помогает мне раздеться и заходит следом. Мое тело начинает отключаться, адреналин покидает тело.

Самайра терпеливо и тщательно отмывает каждую часть моего тела, пока вода, стекающая в сток, не превращается из кроваво-красной в прозрачную и мыльную. Она трет до тех пор, пока не исчезает последнее пятнышко крови. Она моет мне голову, подмышки, мой стоящий член и даже задницу. Что, опять же, только подстегивает мое возбуждение. Но другое чувство затапливает сердце еще сильнее.

Тепло.

Тепло ее заботы.

Тепло ее улыбки.

Тепло ее пальцев, нежно моющих меня.

Тепло ее любви.

Мы еще не говорили друг другу этих слов, но это всепоглощающее чувство тепла, осевшее в самом сердце, вплоть до костного мозга, не что иное, как любовь.

Когда она утягивает меня в постель, под теплое одеяло, прижимаясь кожей к коже, я думаю лишь о том, что хочу этого каждый день до конца жизни.

Формально Самайра и Дикие кошки выполнили свою работу. Теперь она вольна уйти от меня в любой момент. У нее нет предо мной никаких обязательств.

Остается только надеяться, что она тоже хочет остаться.

Я засыпаю с ней в обнимку, чувствуя, как ее грудь вздымается у меня под боком, а мой член покоится между ее ягодиц. Решение принято.

Я заставлю Самайру влюбиться в меня. Потому что я влюблен в нее окончательно и бесповоротно.