Ярость

Слюна капает с уголков ее губ, когда я начинаю толкаться, превращаясь в дикого зверя из-за своей кошки. Одной рукой сжимая ее горло, а другой вцепившись в изголовье, я трахаю ее рот так, как трахал бы ее киску. Я вхожу глубоко, замирая на секунду и бросая вызов ее дыханию, прежде чем выйти. Она тает подо мной, пальцы судорожно сжимают кровать, принимая все, что я ей даю, как хорошая девочка.

Я оглядываюсь и вижу, как ее ноги плотно сжаты, она пытается унять зуд внутри. Встречаюсь с ней взглядом и провожу большим пальцем по челюсти, продолжая медленно трахать ее рот.

— Чувствуешь пустоту, детка? Хочешь, чтобы этот член заполнил твою киску?

Она кивает, не останавливаясь от минета, и это движение подталкивает меня слишком близко к краю, я вот-вот кончу ей в рот. Выхожу из нее прежде, чем окончательно потеряю контроль. Спускаюсь ниже, чтобы наши лица оказались рядом.

— Хочешь, чтобы я заполнил эту ноющую пустоту в твоем сердце, Майра?

Ее глаза блестят в теплом свете, ее нужда как маяк для моего изнывающего сердца. Я спускаюсь еще ниже и снимаю с нее трусики, разводя ноги для обзора. Она выглядит грязно и великолепно. Ее бедра блестят от возбуждения, на простыне расплылось огромное мокрое пятно. Я раздвигаю ее ноги плечом, открывая ее еще шире, глядя на скользкую киску, пульсирующую от этой ноющей пустоты и нужды.

Я потираю большим пальцем ее влажный вход, заставляя ее скулить.

— Знаешь, откуда я знаю, как сильно твое сердце ноет от одиночества?

Она вздрагивает, грудь тяжело вздымается, бедра дико дергаются. Она качает головой, глядя на меня с такой нуждой, с таким отчаянием. Мне хочется вырвать свое бьющееся сердце из груди и бросить его к ее ногам.

Я нависаю над ней, устраиваясь бедрами между ее ног, глядя глубоко в глаза. Мягко прижимаюсь губами к ее лбу и веду ими к уху, заставляя ее содрогаться под моей грудью.

— Потому что мое ноет точно так же, малышка.

Ее пальцы впиваются в мои волосы, отчаянно притягивая мою голову, чтобы наши глаза встретились. Слеза катится по ее щеке, она шмыгает носом.

— А что, если я принесу в твою жизнь только разрушение?

Я целую ее в губы, направляя ноющий член к ее входу, омывая его в ее влаге. Тело горит от желания войти в нее, а смазки так много, что я боюсь кончить прямо между ее ног. В то же время сердце колотится от такой нежности, от такого, черт возьми, изумления тем, как она постоянно хочет защитить окружающих от самой себя, что у меня перехватывает дыхание.

Но ей нужно знать, что она ошибается.

— Ты принесла в мою жизнь только надежду. Ты принесла силу и стойкость. Ты принесла азарт, чудо и самый яркий солнечный свет в мою темную, пустую жизнь. Если близость с тобой принесет мне разрушение, я с радостью буду лежать на руинах, сжимая тебя в своих объятиях.

Она притягивает меня ближе и впивается в мои губы. Целует с покорностью и голодом. Обвивает меня ногами, выгибая бедра, чтобы притянуть к себе.

— Презерватив, детка.

Она ахает и толкает меня в грудь.

— Скорее.

Не прерывая поцелуя, я открываю ящик прикроватной тумбочки и нахожу упаковку. Быстро встаю на колени, вскрываю ее и натягиваю на ноющий член. Делаю одно медленное движение рукой, пока голодные глаза Самайры следят за каждым моим жестом.

Она раздвигает ноги и касается своей киски, выгибая шею.

— Ты нужен мне, Дом.

Ее слова превращают тлеющий жар в бушующий пожар. С рыком, эхом разлетающимся по комнате, я хватаю ее за бедра и вхожу в нее одним мощным толчком. Громовое наслаждение проносится по позвоночнику, пока я заставляю себя замереть, давая моей девочке время перевести дух. Наши глаза встречаются и между нами вспыхивает целый вихрь эмоций.

Она обхватывает ногами мои бедра, умоляя двигаться, сжимая киску вокруг моего члена. В груди вибрирует рык, я раздуваю ноздри, пытаясь сдержать рвущееся наружу удовольствие. Обхватываю ее щеку ладонью и прижимаюсь к ее губам, когда начинаю мощно толкаться, ловя ее всхлип своим ртом.

Этот сладкий звук на моем языке и ее тесная теплота, обволакивающая мой член, вызывают оглушительный взрыв наслаждения в венах. Я яростно вбиваюсь в ее тело. С каждым толчком ее киска сжимается вокруг меня все сильнее. Бедра теряют ритм, я вхожу в нее с диким неистовством и звук ударов изголовья о стену сливается с нашими стонами и хрипами. Я хочу поглотить ее, выжечь свое имя на ее душе и прокричать всему миру, что эта женщина моя.

Ее ногти резко впиваются мне в спину, заставляя боль и удовольствие вдребезги разбить тонкую нить контроля над телом.

Я хватаю ее за бедра и приподнимаю их, меняя угол так, чтобы попадать точно в нужную точку, отчего она начинает метаться в моих руках. Я встаю на колени и хватаю ее за горло, перекрывая доступ воздуха. Ее глаза расширяются, щеки заливает румянец. Я вколачиваюсь в нее, продолжая удерживать хватку. Она вцепляется в мою руку на своем горле, ее ногти так глубоко впиваются в кожу, что я знаю, останутся следы. Потребность оставить часть себя внутри нее заставляет меня стиснуть зубы.

— Открой рот, Майра.

Пока я ее придушиваю, ее рот приоткрывается. Я наклоняюсь ниже и плюю ей в рот. Ослабляя хватку на горле, я рычу:

— Глотай.

Она тут же закрывает рот и я чувствую, как ее горло дергается, когда она проглатывает мою слюну. Кровь шумит в венах и я вхожу в нее как одержимый.

— Готова кончить для меня, детка?

Ее лицо становится невероятно красным и я убираю давление с горла. Она издает низкий гортанный звук, когда воздух врывается в дыхательные пути, а оргазм сотрясает все ее тело. Стенки ее киски невыносимо тесно обхватывают мой член, сжимая его и пульсируя вокруг.

— Да, хорошая девочка. Кончай на моем члене, Майра. Кончай для меня, малышка. Мне нужно чувствовать, как ты меня сжимаешь. Черт, я хочу кончить в тебя и смотреть, как из тебя вытекает моя сперма.

Ее глаза закатываются, а горячая киска снова начинает сжимать и выдаивать мой член, слезы бегут по щекам, а ногти впиваются в спину так глубоко, что я уверен эти отметины останутся на несколько дней.

— Кончи в меня, Доминик. Хочу тебя прочувствовать.