Ярость

Мне нравится, что он переживает. Я дарю ему слабую, утешающую улыбку.

— Ты был идеален. Долгое время у меня ни с кем не было секса. Но со временем я начала изучать свое тело. Что мне нравится. Что вызывает триггеры. А от чего я улетаю в небеса.

— И?

Он садится на пятки у моих ног и берет мои руки в свои. Кажется, прикосновения сейчас нужны ему больше, чем мне.

Поглаживаю его по щеке, играя с прядью волос, упавшей на лоб.

— С правильным человеком мне нравится отдавать контроль. Люблю жесткий секс. Люблю, когда со мной обращаются немного грубо, но при моем явном согласии. Так я чувствую, что возвращаю себе ту часть меня, которую когда-то потеряла.

— Я никогда ничего не сделаю без твоего согласия. Пожалуйста, скажи, что ты это знаешь.

Я целую складку между его бровей.

— Доминик, может, дело в том, как мы встретились или в обстоятельствах, но я ни разу не почувствовала в тебе угрозы. Мой разум и мое тело ни на секунду не сочли тебя опасным. Нет никого, кому бы я доверяла больше: я знаю, что ты не только спросишь моего согласия, но и дашь мне именно то, что нужно. Один твой поцелуй лучше всех моих прошлых опытов вместе взятых.

— Черт, детка. Ты меня в могилу сведешь. И пожалуйста, не говори о прошлых опытах. Мне сразу хочется кому-нибудь врезать.

Я смеюсь.

— Напротив, я здесь, чтобы защитить тебя от верной смерти. Не забывай об этом.

— Хм. Даже не пытаюсь.

Он прижимается губами к моему лбу, вдыхая запах. По коже бегут мурашки от того, насколько он сейчас мягок и осторожен со мной. Словно ему необходимо просто подержать меня, но он не планирует отпускать.

Как же я смогу его отпустить? Доминик медленно пробирается в мое сердце, становясь жизненно важным для счастья. С каждым разговором, с каждым поцелуем, с каждой нежной улыбкой я становлюсь все жаднее и одержимее. Хочу его смех. Хочу его утренние поцелуи. Хочу спать с ним, чувствуя его внутри себя. Хочу просыпаться, уткнувшись носом в его шею. Хочу заваривать ему свой чай. Хочу завтракать с ним и с его семьей. Хочу кататься с ним на байке. Хочу смотреть кино, положив голову ему на колени, пока он гладит меня по волосам. Хочу защищать его. Хочу радовать его. Хочу убивать ради него. И я буду.

Сердце знает, что я никому его не отдам. Тело знает, что прыгнет под сотню пуль, прежде чем они достигнут его. Но мозг логичная, практичная часть меня, та, что видела и познала жестокость этого мира, что понимает последствия поступков и цену любви, отказывается на него претендовать. Все, чего он хочет, это сохранить его в безопасности.

Доминик встает и из моей груди вырывается жалобный стон. Он целует меня в макушку.

— Дай мне минутку.

Я сжимаю кулаки, наблюдая, как он возвращается к столу. Он нажимает кнопку на телефоне и из динамика доносится голос Кая. Голос Доминика звучит деловито:

— Кай, я пришлю отчет сегодня вечером. Сейчас я ухожу. Если будут звонки, прими сообщения и перешли мне расшифровки на почту.

— Понял. Хорошего вечера.

Он выключает компьютер и смотрит на меня.

— Готова ехать?

Встаю и убираю ноутбук в сумку.

— Куда мы?

Он подходит ближе и обнимает меня за шею.

— Домой, детка. Мне нужно обнять тебя и покормить тортом в постели. Это единственный план на вечер.

Я разражаюсь смехом и напрягаю бицепсы.

— Думаешь, я накачала такие мышцы, поедая тортики в кровати?

Он хватает мою руку и кладет ее на свой железный пресс.

— Я съел немало тортов в постели и сохранил форму. От одного раза твои пушки — бицепсы не отвалятся.

— Ты меня балуешь, Доминик. Эта работенка телохранителем все больше напоминает отпуск.

Он запечатлевает мягкий поцелуй на моих губах, словно не может сдержаться.

— Во-первых, торт в постели — это едва ли баловать. Во-вторых, если хочешь, можем потом побороться на ринге.

Тут уж я улыбаюсь как дурочка.

— Звучит идеально.

Он притворно ахает.

— Ого, значит, мутузить меня тебе нравится больше, чем есть торт в постели, да?

Я подпрыгиваю и зажимаю его шею в локтевой захват.

— Тебя надо закалять, детка.

Но тут же отпускаю его, потому что он начинает щекотать мне ребра.

— Пошли. Напишу Максиму, чтобы подал машину к входу.

Я выхожу из кабинета первой и иду к машине. Пока он отвечает на письма, я осознаю, что Доминику удалось вытащить меня из самых тёмных воспоминаний своими теплыми объятиями и нежными поцелуями. И я знаю, что нет ничего, чего бы я не сделала для этого человека.

Тот, кто посмеет причинить ему вред, заплатит сполна.