Ярость

ГЛАВА 21

Доминик

Одно слово, сорвавшееся с губ, и я притягиваю ее к себе за кольцо на чокере. Когда-нибудь я прицеплю к нему поводок и заставлю свою тигрицу ползти ко мне на четвереньках. Надеюсь, она будет в маске.

Ее мягкие губы касаются моих. В глазах белая вспышка, а в крови разливается экстаз, когда я чувствую вкус. Прижимаю ее крепче и толкаю язык глубже, трахая ее рот так же, как хочу трахнуть эту сладкую, нежную киску.

Хочется вылизывать, кусать и пробовать на вкус каждый сантиметр этой великолепной кожи. На ней только майка и спортивные штаны; я чувствую кожей каждый изгиб и рельеф натренированных мышц. Она заставляет член напрягаться в штанах, изнывая от желания быть погруженным глубоко в нее.

Спускаюсь к шее, отодвигаю тонкую лямку, обнажая плечо. Затем закидываю ее голову назад, чтобы было удобнее, и она срывается на тихий стон.

— Доминик.

От того, как она произносит мое имя, член пульсирует, а на кончике выступает смазка.

— Что такое, малышка? — спрашиваю я, покусывая плечо и пробуя кожу на вкус.

Пальцы Самайры впиваются в мою рубашку и вот я уже готов положить ее на кровать. Но она отстраняется.

— Можно... Можно мне быстро в душ?

Член болезненно дергается при мысли о голой Самайре под струями воды. Я падаю на колени, принимаюсь целовать и вылизывать каждый участок ее одетого тела, тычусь лицом между ног, словно человек, голодавший вечность. Смотрю на нее снизу вверх, слегка стягиваю штаны, чтобы лизнуть живот, и умоляю взглядом.

— Попроси меня пойти с тобой.

Её щеки вспыхивают, губы приоткрываются. Грудь часто вздымается, пока она сжимает воротник моей рубашки. В глазах обжигающий голод.

— Идем со мной.

Вскакиваю на ноги и подхватываю ее на руки. Она взвизгивает и хихикает.

— Боже мой. Доминик, ты же меня не поднимешь.

Она обхватывает ногами мои бедра, пока я одной рукой придерживаю ее за задницу, а другой за талию, не прерывая поцелуя.

— Как видишь, вполне справляюсь.

Она лижет мою шею, со стоном выдыхая имя. В глазах пляшут чёртики.

— Я тебе спину сломаю. Слышала, что с возра...

— Только попробуй договорить, Майра.

— ...она становится хрупкой.

Хриплый смех вырывается из груди. Я захожу в душевую кабину и опускаю ее на пол.

— Ты будешь за это наказана.

Она дрожит, когда я подхожу ближе. Обожаю то, как она реагирует на мои слова.

— Руки вверх.

Взгляд темнеет, дыхание становится тяжелым. Она подчиняется.

Член дергается от этого послушания, выделяя столько смазки, что я чувствую, как она стекает по стволу. Я нутром чувствую, что если попрошу ее встать на колени, она сделает это без вопросов. Но сегодня она мне там не нужна. Мне нужно почувствовать ее вкус на

своем

языке.

Молча хватаюсь за край плотной майки и снимаю ее.

Глаза жадно следят за каждым открывающимся сантиметром кожи. Она не из тех нежных и хрупких куколок. Она — это острые грани и рельефные мышцы. Живот блестит от пота. В ней есть та дерзость и уверенность, от которых мой член становится каменным. Ее волосы так и хочется намотать на кулак во время секса. На коже видны разводы грязи после нашей драки. Она настоящая и честная; мощная и уязвимая; самоотверженная и упрямая.

Она — все, чего желает мое сердце и что нужно душе, чтобы обрести целостность.

Я провожу пальцами по каждой линии ее четко очерченных мышц, запечатлевая их в памяти. Я расстегиваю молнию на спортивном топе; сердце в предвкушении едва не выпрыгивает из груди. Как только топ распахивается и на свободу показываются ее великолепные груди, я едва не падаю на колени.

— Ты чертовски ошеломительна, малышка.

— Трахни меня, Доминик.

Самайра прижимается спиной к стене душа, выгибает шею и подставляет мне грудь. Щеки горят румянцем от желания.

— Твое желание для меня закон.

Обхватываю ее за талию и склоняюсь, зарываясь лицом в мягкую ложбинку, вдыхая запах. От нее пахнет апельсинами, легким оттенком пота, адреналином и первобытной силой женщиной, которая приняла за меня пулю.

Я задерживаю взгляд на повязке на руке, там, где пуля задела кожу. Осыпаю мягкими поцелуями область вокруг раны, пытаясь забрать ее боль.

— Ты не представляешь, как я ненавижу видеть это.

— Все в порядке. Почти не болит.

Голос звучит тихо, она дрожит в моих руках.

— Просто сделай так, чтобы мне было хорошо, Доминик.

Эти слова окончательно меня добивают. Я втягиваю сосок в рот; слюна прибывает от того, как ее нежная кожа плавится на языке. Смуглый сосок твердеет и смазка пропитывает мои трусы. Ее стоны подстегивают меня. Я просовываю ногу между ее бедер, позволяя ей тереться об мою ногу.

Она извивается в моих руках — прекрасная, обезумевшая и очень близкая к оргазму. Я резко останавливаюсь. Мне нужно, чтобы она кончила именно на мой язык. Она протестующе скулит, лишившись ласки.

— Скоро, малышка. Мне нужно видеть тебя всю.

Я опускаюсь на колени и одним движением снимаю с нее штаны и белье, оставляя полностью обнаженной.

Золотисто-коричневая кожа сияет под теплым светом, подчеркивая каждый изгиб мышц. Черно-багровый тигр на руке словно оживает, когда она напрягает бицепс, а повязка на ране придает ей вид эффектной, крутой девчонки. Вены на предплечье выступают, когда она закидывает руку за голову, демонстрируя свою смертоносную красоту.

— Перестань играть мышцами, Майра. Я и так на тебе помешан.

Она улыбается, подмигивает и ставит ногу мне на колено. Выгибается еще сильнее, выставляя грудь и напрягая бедра. Ее киска совершенно голая и у меня текут слюнки от того, как обильно она смазана собственными соками, которые уже стекают по бедрам.

Я обхватываю ее стопу и медленно веду ладонью по икре. Когда пальцы касаются подколенной впадины, она громко стонет и звук эхом разносится по комнате.

— Дай мне полюбоваться этой милой киской.

Закидываю ее колено себе на плечо, придвигаясь ближе к ее паху.

— Доминик.

Она жалобно выдыхает мое имя, извиваясь и упираясь руками в стены душа. Она полностью раздета, в то время как я в одежде. Этот контраст заводит еще сильнее — потребность сожрать мою тигрицу целиком бьет по телу, словно молот.

Внутренняя сторона ее бедер блестит от влаги. Я поднимаю голову, встречаясь с ней взглядом: щеки пылают, она кусает губу. Не отрывая глаз от ее лица, раздвигаю половые губы и она закатывает глаза.

— Смотри на меня, Майра.

В ее взгляде полыхает нужда.

— Хорошая девочка.