Ярость

Кровь несется по венам, сердце качает быстрее, когда его слова омывают меня. Он смотрит на меня с таким желанием, с таким голодом, с такой нуждой, что слова ускользают. Поэтому я киваю, теряясь в его восхитительном аромате, в темных, затуманенных глазах, в том, как раздуваются его ноздри, когда он слегка наклоняет голову и вдыхает мой запах.

Не убирая пальца от моего подбородка, он низко рычит:

— Хорошая девочка. Теперь моя очередь.

Моя киска пульсирует от желания настолько острого, что влага покрывает бедра. Я сжимаю кулаки, чтобы не дать пальцам скользнуть между ног.

— Твоя очередь для чего? — Мой голос как шепот, слова падают на его губы.

Я не знаю, как это возможно, но он придвигается еще ближе к моему телу, так что его грудь касается сосков, посылая искры колючего наслаждения в мое и без того ноющее нутро. Он проводит мягкими губами по моим, его большой палец нежно очерчивает челюсть, пока он рокочет:

— Моя очередь исполнять долг мужчины, умирающего от жажды попробовать свою женщину на вкус. Мой долг поклоняться ей. Доставлять ей удовольствие. Заставлять ее сидеть на моем лице, пока она не кончит мне в рот.

Мой мозг мгновенно плавится и коротит, посылая все сигналы вниз, когда он проводит большим пальцем по моей губе. — Позволишь мне исполнить мой долг, Майра?

Шея невольно выгибается, острая нужда накрывает тело, колени слабеют. Приходится вцепиться в его рубашку, чтобы устоять на ногах. Вместо «черт возьми, да», «да, пожалуйста», которые пытаются вырваться из моего горла, слова, которые на самом деле срываются с моих губ:

— Никто меня так не называет.

Его ладонь обхватывает мою шею сбоку, большой палец давит на серебряное кольцо чокера, вырывая всхлип из моих губ. Он наклоняет голову ниже и проводит носом по челюсти.

— Хорошо. Только я имею право так тебя называть. Майра, малышка, ты убиваешь меня. Скажи «да». Позволь мне поклоняться тебе.

Одним словом, двумя буквами я затыкаю свой мозг и прислушиваюсь к сердцу, телу и душе.

— Да.