Ярость

Она вздрагивает. Я смотрю на ее раскрытую киску и от увиденного едва не кончаю прямо в штаны. Приходится сжать основание члена через ткань, чтобы сдержаться.

— Блядь, малышка, — выдыхаю я. — Посмотри, какая ты мокрая. Это все для меня?

Большим пальцем распределяю соки по всей ее прелести, заставляя ее стонать и всхлипывать. От нее пахнет настоящей женщиной и земным мускусом — смесь силы и покорности, воплощенная в каплях гребаного рая. Я провожу носом вдоль щели, глубоко вдыхая, сердце колотится от ослепляющей жажды.

Я прижимаюсь лицом к ее промежности, покрывая его ее влагой, доказательством ее нужды. Нужды во мне. Я не шутил, когда говорил, что мне нужно поклоняться ей. Утонуть в ней. Она моя богиня мщения, а я — умирающий у ее алтаря.

— Я рад, что не включил воду сразу.

Прижимаясь губами к основанию ее бедер, я провожу языком от самого ануса до клитора; ее бедра сжимают мое плечо.

— Блядь, я бы никогда себе не простил, если бы пропустил это.

— Ты сводишь меня с ума, Доминик. Пожалуйста, пожалуйста, еще.

Она переносит руку со стены на мой затылок, вцепляясь в волосы, будто от этого зависит ее жизнь.

Снова лижу ее — вкус взрывается на языке, голова идет кругом от желания.

— Что ты там говорила про мой возраст, детка? Сейчас я покажу, насколько крепки мои колени для моих лет.

— Нет, пожалуйста.

Она сильно тянет меня за волосы, пытаясь прижать к себе еще глубже.

Я отстраняюсь и наношу по клитору резкий шлепок ладонью.

Ее вскрик разносится по комнате, отражается от стен и обвивается вокруг моего члена.

— Снаружи ты можешь командовать сколько угодно, но здесь главный я.

Я снова резко шлёпнул её по мокрой киске. Она содрогается, из груди вырывается всхлип. Из нее изливается столько влаги... Я припадаю к ней, чтобы собрать все это языком, не желая терять ни единой капли.

От моего тона она становится покладистой. Ее послушание, реакция на каждое касание, дрожь в теле, когда я обвожу языком клитор — от всего этого кровь в жилах закипает. Поднимаю голову и вижу ее глаза, затуманенные покорностью. Грудь тяжело вздымается: ей трудно удерживать равновесие на одной ноге.

— Мне нужно, чтобы ты кончила мне в рот, малышка. Хочу почувствовать, как твой вкус взрывается у меня на языке.

Снова припадаю к ней, проталкивая язык внутрь, утопая в ней. Тело содрогается, когда она изливается мне в рот; пальцы сильнее сжимают ее бедра — уверен, на коже останутся следы. Мои яйца налились свинцом, они так напряжены, что я готов выть. Член пульсирует и болит. Болит так сильно, что я на грани безумия. Необходимость прикоснуться к себе, унять эту острую боль, заставляет меня стонать ей прямо в киску.

Вибрация моего голоса заставляет ее сильнее тереться о мое лицо; она едва не сжимает мне горло бедрами. Приходится удерживать ее, упершись рукой в бедро. Я трахаю ее языком, ритмично вылизывая клитор и толкаясь внутрь при каждом движении вверх.

Она вцепляется ногтями в мою руку, которой я держу ее за бедро, и уколы боли прошибают предплечье. Это только усиливает удовольствие. Она чертовски мокрая. Я вставляю два пальца в ее истекающую киску, продолжая работать языком.

Стоит мне подвигать пальцами внутри и одновременно задеть клитор языком, как она сжимается вокруг моей руки, выгибаясь в оргазме. Наслаждение бьет по венам, когда я вижу эту дугу ее тела. Она закатывает глаза, по щекам катятся слезы. Рот приоткрывается в немом «о», и она стонет так надрывно, что ее соки заливают мне пальцы.

И в тот момент, когда она насаживается на мои пальцы еще глубже, удерживая их внутри, пока рыдает и содрогается надо мной, мои яйца сводит судорогой и член взрывается ослепительной волной удовольствия. Я припадаю ртом к одному из пальцев у самой киски, желая чувствовать ее на вкус, пока бедра дергаются, а оргазм проносится сквозь меня, как землетрясение. Он меняет все, перекраивает мою жизнь, топит в удовольствии, которого я никогда не знал, навсегда лишая возможности желать любую другую женщину.

Я тяжело дышу, стоя на коленях, а лицо перепачкано ее сладостью. Медленно поднимаюсь, попутно слизывая пот с ее кожи. Я вглядываюсь в ее лицо: дорожки слез делают ее вид совершенно разбитым и порочным. Прекрасный хаос. Развратная богиня. Слизываю слезинку — она на вкус такая же, как и моя.

Убираю прядь волос ей за ухо и целую в лоб.

— Давай я включу воду.

Она кивает. Я поворачиваю ручки смесителя, выставляя температуру погоречее. Вода обрушивается на меня, мгновенно пропитывая одежду. Но мне плевать.

Я включаю дополнительные кнопки на стене и теплые струи начинают бить по нашим телам. Самайра стонет; я оборачиваюсь и вижу, как она подставляет лицо потоку с мягкой, расслабленной улыбкой. Вода стекает по ее телу и мне хочется проследить за каждой каплей языком.

— Это рай, Доминик.

Я смотрю на ее нежную улыбку: моя смертоносная тигрица сейчас кажется мягкой, как котенок. Не могу оторвать взгляд.

— Так и есть, малышка.

Она открывает глаза и смотрит на меня. Уголки губ приподнимаются.

— Ты собираешься снимать одежду?

— Тебе стоит только попросить.

Я медленно снимаю рубашку, пуговицу за пуговицей, наслаждаясь тем, как ее взгляд следует за моими пальцами. Обожаю то, как она задерживает глаза на моей груди.

Я расстегиваю ремень и вытягиваю его из петель, смакуя ее разгоряченный взор. Член в штанах оживает и ее взгляд вспыхивает, стоит ей заметить, какой эффект она на меня производит. Но когда я стягиваю трусы, ее глаза расширяются: она видит прямое доказательство того, что сделало со мной ее оргазм.

— Это... что?

Грудь часто вздымается, опираюсь рукой о стену. Я не могу сдержать смешок.

— Я едва сдержался, когда почувствовал твой вкус на языке. Но когда ты кончила на мои пальцы, держаться больше не мог.

Оставшись полностью голым, позволяю ей продолжить осмотр. Она высокая и мускулистая, но я выше и шире. Восхищение женщины, которая превратила свое тело в идеального хищника, тешит мое самолюбие.

Она следит за мной, когда я беру с полки шампунь и встаю позади нее. Бережно промываю ей волосы и она буквально тает, прижимаясь ко мне. Все ее мягкие изгибы прилегают к моему твердому телу; налившийся член скользит между упругих ягодиц, даря тепло и мягкое возбуждение.