Ярость

ГЛАВА 20

Самайра

В одну секунду голову заполняет первобытная, обжигающая ярость и желание разнести все в щепки. В следующую — Доминик орет на меня во всю глотку, пока обрабатывает, осторожно дует на рану, переживает и выглядит при этом до невозможности милым и чертовски красивым со своим суровым, хмурым видом. Не выдерживаю — хватаю его и затыкаю поцелуем.

Впервые кому-то удалось укротить мой гнев просто криком, перехватив инициативу и начав носиться со мной. Я уже и забыла, как приятно, когда о тебе так заботятся.

Прижимаюсь теснее к его теплой груди, я чувствую сердцебиение и огромные ладони, поглаживающие спину. Я только что кончила, трясь об его член, просто от того, как он говорил о своих желаниях со мной. Боже, как же мне нужно все то, что он предлагает. Как я этого жажду, как мое сознание тоскует по этому. Мне никогда не встречался человек, которому я доверяла бы настолько, чтобы отпустить контроль. Не было мужчины, которого я бы уважала и хотела с такой силой, что перехватывает дыхание. Но Доминику удалось довести меня до пика и заставить почувствовать себя живой одними лишь словами.

И вот я здесь, уютно устраиваюсь в его объятиях, будто он мой парень.

Тут же отстраняюсь, напоминая себе: он мой клиент. Клиент, чья жизнь в опасности и которого я обязана защищать.

Но Доминик, в своем репертуаре, лишь сердито смотрит на меня из-за того, что я отодвинулась.

— Ты что это делаешь?

В горле пересыхает, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Э-э... Девочки скоро будут. И нам нужно проверить того парня.

— Софи и Кай во всем разберутся, мы уедем, как только девчонки приедут. А ты останешься здесь, в моих руках.

С этими словами он снова притягивает меня к себе, обнимая.

Я вдыхаю его запах: выдержанный виски и сандал. Словно уютная ночь под теплым пледом перед камином. Закусываю губу, пытаясь отстраниться и вновь выстроить стены вокруг сердца.

— Кажется, мы совершили ошибку.

Его грудь вибрирует от смеха, когда он прижимает меня еще ближе, пропуская волосы сквозь пальцы.

— Перестань думать. Ты облажалась. Спасла мне жизнь. Почти подставилась под пулю вместо меня. Очевидно, что я тебе нравлюсь.

Я уже собиралась возразить, но он продолжает, не давая вставить и слова.

— Тише, детка. Ты мне тоже нравишься. Ты сама решила нашу судьбу, рискнув собой ради меня. Теперь ты застряла со мной навсегда.

Оторвавшись от его груди, смотрю на него. В глазах горит решимость — он уже все для себя решил и спорить бесполезно. Но он живет в мире грез, где он не миллиардер с публичным профилем, а я не мстительница, убившая больше сотни человек. Только я собираюсь привести его в чувство, как шум в коридоре заставляет меня обернуться.

Доминик не двигается ни на сантиметр, хотя шум становится все громче и ближе. Грозно смотрю на него, приказывая отойти, пока девчонки не застукали нас в двусмысленном положении. Он просто целует меня и прикусывает губу.

— Я больше не собираюсь притворяться, что не одержим тобой.

Дверь в медпункт распахивается и внутрь влетают все четверо дам, тут же застывая на месте при виде Доминика у меня между ног.

Доминик, этот властный козел, просто поворачивается к ним, приобнимая меня за талию с мягкой улыбкой на лице.

— Дамы, спасибо, что так быстро приехали.

Не давая им опомниться, он продолжает:

— Наоми, полагаю, Самайра забыла упомянуть, что пуля задела ее руку.

Он делает паузу, чтобы гневно взглянуть на меня и услышать вздохи моих подруг.

— Я попытался обработать рану, но очень хотел бы, чтобы ты ее осмотрела.

Наоми выгибает бровь и скрещивает руки на груди.

— Доминик Парк, тебе придётся выбраться из обхвата ее ног, чтобы я могла взглянуть.

Его губы кривятся в усмешке.

— Сначала попроси Самайру разжать ноги у меня на талии. Хотя я с радостью простоял бы так весь день.

Мои глаза округляются от ужаса. Я даже не заметила, что все еще цепляюсь за него, как чертова собственница. Я тут же отпускаю Доминика, а Слоан громко подбадривает, подпрыгивая на месте.

— Скажите, что вы перепихнулись на операционном столе Наоми!

Наоми прищуривается, глядя на нас двоих.

— Скажите, что нет.

Доминик усмехается.

— Мы полностью одеты.

Ее взгляд смягчается, когда она замечает мою раненую руку.

— Все, кроме Сами, вон.

Доминик беспардонно целует меня в лоб и шепчет так, чтобы слышала только я: — Будь умницей.

Лужица. Мое сердце превратилось в лужицу.

Когда все выходят, Наоми подходит ко мне с ехидной улыбкой.

— Он по уши в тебя влюблен, Сами.

Она осторожно снимает повязку и присвистывает.

— И неплохо тебя залатал. Но рана чуть глубже, чем хотелось бы. Придётся склеивать.

Наоми молчит, пока делает свое дело, втирая побольше анестезии, чтобы унять боль. Она накладывает повязку и переводит взгляд на меня.

— Ты бросилась под пулю, чтобы защитить его?

Я смотрю на свою руку.

— Тело само среагировало, Наоми. Я бы сделала то же самое для любой из вас. Ты это знаешь.

Она сжимает мою ладонь.

— Именно об этом я и говорю, девочка. Он стал тебе дорог. Наверное, так же сильно, как и мы четверо.

Я фыркаю. — Никогда. Вас никто не заменит.

Она просто смотрит на меня. В ее глазах столько доброты, что мигом хочется сбежать из комнаты.

— Тебе разрешено заботиться больше чем о четырех людях. И разрешено позволить ему заботиться о тебе. Мы все будем счастливы, если ты найдёшь того, кто будет любить тебя до смерти.

Я не могу думать об этом сейчас. Как бы я ни утверждала, что Доминик мой, как бы сильно ни чувствовала, что он принадлежит мне и только мне, в глубине души я понимаю, что не могу рисковать его жизнью. Не могу привязать его к своим секретам и своему образу жизни. Я спрыгиваю со стола, как только Наоми заканчивает и дает мне таблетки.

— Пошли. Нужно допросить этого ублюдка. Кстати, я полоснула его ножом по груди. Так что можешь его немного подлатать. Хотя... забей. Он все равно покойник.

Наоми просто закатывает глаза.

— Иди. Я тут приберусь и присоединюсь к вам.

Захожу в гостиную: парень все еще на столе, Лена, Слоан, Тара, Софи, Кай и Доминик сидят вокруг. Доминик замечает меня первым, тут же вскакивает и усаживает рядом с собой.

— Готова разбудить этого мудака? — Лена держит в руке бутылку воды.

Я улыбаюсь ей, готовая начинать. — Давай.