Ярость

Мы молча садимся в ее седан. Воздух в машине наэлектризован до предела. Самайра сжимает руль так, что костяшки побелели. Моя кожа словно стала мне мала. Адреналин от миссии, кайф от того, что я видел ее в деле, образ Самайры в крови и поту — все это заставляет мой член пульсировать. Я хочу сожрать ее. Хочу заставить ее подчиниться мне в спальне. Челюсть сводит от желания укусить ее за горло и почувствовать всю ее силу под собой.

Я разворачиваюсь в кресле к ней лицом. Сердце несется вскачь.

— Ты пялишься, — шепчет она. Голос сел.

— Прикажи мне перестать.

Не думаю, что смог бы, даже если бы она приказала. Но нутром чую: ей нравится мой взгляд, нравится быть центром моей одержимости.

На ее губах играет порочная улыбка.

— Твой чертов рот... Ты понятия не имеешь, с чем сейчас имеешь дело.

Она проводит языком по нижней губе, не отрывая глаз от дороги. Грудь тяжело вздымается.

— Что ты чувствуешь после убийства?

Она встречается со мной взглядом на долю секунды и я вижу в ее глазах темные омуты голода и жажды крови. Она хочет терзать и пиршествовать. Мое тело откликается мгновенно — потребность обладать ею буквально бьет по венам.

Она откашливается, будто слова даются ей с трудом.

— Я чувствую себя судьей, присяжными и палачом в одном лице. Забирая жизнь у такого мерзкого существа, я чувствую себя богом. Это высший пилотаж, нереальный кайф.

— И как ты спускаешься с этого кайфа? — мой голос звучит как скрип гравия.

Она улыбается и закусывает губу. Я хочу вылизать эту впадинку, которую оставили ее зубы. Она качает головой, выстукивая ритм пальцами по рулю.

— Это секретная информация. — Она смотрит на меня и ее взгляд говорит совсем не то, что слова. — А вам, мистер Доминику Парку, моему клиенту, знать это не положено.

— А если бы я был Домиником, твоим другом?

Она смеется и этот звук немного разряжает напряжение.

— А ты мне друг, Доминик?

Мой мозг орет «нет». Если бы она только могла прочитать мои мысли или почувствовать мой стояк... Я подаюсь к ней и хрипло произношу:

— Точно нет, Самайра. Я тебе не друг. Ни капельки.

Судя по густому румянцу и ее улыбке, я готов поставить всю свою империю на то, что ей очень нравится, что мы не друзья.