Ярость

— Нашла что-нибудь по гала-вечеру? — спрашиваю я, глядя на различные приглашения, которые она просматривает.

— Много чего. Глянь сюда, — она чуть разворачивает экран. — Поскольку организаторы каким-то образом потеряли все данные и бэкапы, мне пришлось копнуть глубже. Похоже, им просто кто-то заплатил, потому что все их данные, включая приглашения, записи с камер, списки пришедших и отсутствующих — всё в свободном доступе.

— Да ладно. — Свищу я от удивления.

Тара прокручивает сотни приглашений. К счастью, на карточках был штрих-код для входа и все визиты фиксировались в цифровом виде.

— Нашла что-то важное? Или мне самой просмотреть? — спрашиваю я, допивая смузи.

Тара фыркает. — Тебе придется сверить приглашения: кому отправлены, кто пришёл и с какими гостями. К счастью, есть видео с точки входа. Работа нудная. Я бы сама занялась, но у меня другое дело.

Киваю. — Ладно, скидывай все файлы и видео. Займусь этим сегодня.

Она начинает перенос данных на флешку; мы наблюдаем, как копируются сотни гигабайт.

— Что за второе дело? — спрашиваю я.

Она поворачивается ко мне, почесывая Шэдоу за шею. Тот, не теряя ни секунды, запрыгивает к ней на колени, отчего она хихикает.

— Шэдоу, малыш, ты слишком большой.

Он только сильнее прижимается к ней и лижет лицо, заставляя вскрикивать.

Мы спасли Шэдоу из подпольного клуба собачьих боев. Но это Шэдоу вернул Тару к жизни. Его тело сильно изрезано шрамами с одной стороны, там почти не растет шерсть. В тот день, когда мы прикрыли ту лавочку, именно Тара нашла его. Мы отдали всех собак в приют, но Шэдоу отказался отходить от нее. Тара, не раздумывая, забрала этого гиганта, который рычал на каждого, кто приближался к ней ближе, чем на три фута.

Потребовалось несколько месяцев тренировок, чтобы Шэдоу признал и нас своей семьей. Но он до сих пор впадает в ярость, если к Таре подходит незнакомец.

Продолжая гладить пса, она говорит: — Помнишь, что мне нужно сделать поддельные ID и легенды для тех четырех мудаков, что заперты внизу? Слоун и Лена сегодня вечером отправляют их во Флориду.

Поскольку это дело Слоун, она отвечает за их кормежку, а Наоми следит, чтобы они оставались в живых — ровно настолько, насколько нужно.

Получив файлы, я устраиваюсь на диване с ноутбуком и начинаю проверку. Сверяю каждое отправленное приглашение со сканом на входе. К счастью, у сканов есть временная метка, так что я проверяю, соответствует ли человек на видео тому, кто получил приглашение. А также ищу высокого белого мужчину в черной маске волка.

И — о чудо — мне уже попались пятеро в таких масках. Копирую временные метки видео для дальнейшего разбора. Чем дальше я продвигаюсь по файлам, тем больше подозреваемых набирается.

Заканчиваю я уже поздним вечером, отчего в глазах двоится. К счастью, сегодня у меня нет смены в баре — персонала хватает, чтобы справиться с будничной толпой. Тара все еще за компьютером, а Слоун и Лена уже уволокли парней в подвал для транспортировки.

У меня достаточно подозреваемых, и я уверена: кто-то из них — наш клиент. Зная, что Доминик ждет новостей, достаю телефон.

Я: Есть кое-что, на что я хотела бы, чтобы ты взглянул, прежде чем привлекать Софи.

Не проходит и пятнадцати секунд, как приходит ответ.

Доминик: Буду через 45 минут.

Я: Я не имела в виду, что нужно мчаться прямо сейчас.

Доминик: Это проблема? Могу прийти завтра.

Да, это проблема. Я двенадцать часов пялилась в монитор. Хочу съесть что-нибудь жирное и завалиться спать. Я настолько выжата и голодна, что боюсь пустить слюни при виде него или попытаться откусить эти дурацкие ямочки на его лице. Я смотрю на сообщение и пытаюсь напечатать: «Приходи завтра».

Но, к моему полному ужасу и неверию, пальцы предают меня. Читаю отправленное сообщение:

Я: Без проблем. До встречи.

«До встречи»! Черт!

— Что случилось? — Тара наклоняется, выглядывая из-за экрана. Я вскидываю брови. — Ты так громко крикнула черт, что напугала Шэдоу.

Швыряю телефон на диван и вскакиваю, обвиняюще тыча пальцем в гаджет.

— Я сделала глупость, — поправляю себя и с ненавистью смотрю на собственные руки. — Не я. Мои пальцы-предатели сделали глупость.

— Сами, что ты натворила? — поддразнивает Тара.

Трясу головой и вытаскиваю косички из резинок, начиная их расплетать.

— Я попросила Доминика прийти и посмотреть список подозреваемых.

— Прямо сейчас? — Ее глаза округляются. — Сейчас десять вечера.

Я распускаю длинные волнистые волосы, прочёсывая их пальцами.

— Знаю! — ною я, чего

никогда

раньше не делала. — Он даже предложил прийти завтра. В мыслях я сказала приходи завтра, но мои тупые пальцы велели ему ехать сейчас. Напечатали: До встречи, Тара. До. Встречи.

Тара начинает хохотать так громко, что Шэдоу принимается лаять и кружить вокруг нее. Она ржет так сильно, что буквально сползает с кресла на пол, как сумасшедшая, пока Шэдоу слизывает слезы с ее щек. Она тычет в меня пальцем с пола, задыхаясь от смеха: — И это твои тупые пальцы заставляют тебя расплетать косы и расчесывать гриву? Наводишь марафет для Доминика?

Ужас прошибает мозг. Я смотрю на свои руки — они и впрямь в волосах, распутывают пряди. Вскрикиваю и отпускаю их. Бегу к раковине, включаю ледяную воду и сую под нее ладони. Тара хохочет еще громче, слышится щелчок.

— Ты что творишь?! — ору я.

Она хватается за живот. — Нужно скинуть твое лицо в общий чат. Этот момент достоин того, чтобы его увековечили.

— Только попробуй, сучка, — шиплю я.

Дико хочется подбежать и вырвать у нее телефон, но я слишком боюсь того, что выкинут мои пальцы, если я выну их из ледяной воды.

— Соберись, Сами. Или я описаюсь. — Она воет от смеха, что-то печатая.

Слышу «пиньк» уведомления на своем телефоне — значит, отправила.

— Тварь. Я тебе это припомню.

Она показывает мне фак.

— В руки себя возьми, Самайра Шарма. Когда он будет?

Я выключаю кран и хлопаю себя по щекам. Сильно.

— Минут через тридцать теперь.

Она с трудом сдерживает смех, осматривая меня с ног до головы.

— Переоденешься для него?

Я кидаю в нее первое, что попалось под руку — жевательную игрушку Шэдоу. Она легко ловит ее и снова заливается смехом. Возвращается в кресло и бросает: — Иди переоденься, Сами. Выглядишь паршиво.

Именно поэтому я

не хочу