Ярость

Что со мной не так? Я не зацикливаюсь на мужчинах. Они мне даже не нравятся. Я вполне довольна своими вибраторами, пальцами и случайными интрижками, если начинаю скучать по члену. Но это? С нетерпением ждать встречи? Ревновать, увидев его на фото с какой-то женщиной? Хотеть убивать ради него? Желать утешить его? Притащить в «Громовой коготь» и выбить из него все дерьмо, чтобы помочь выпустить пар? Показать ему лица Диких кошек?

С каждым днём я переступаю через все границы, которые сама же себе установила.

Как только мы заходим в бар, видим его за ноутбуком с чашкой кофе и круассаном. Я спотыкаюсь на ровном месте, едва удерживая равновесие, когда окидываю его взглядом. Будто Доминика в костюме мне было мало — этот криптонит решил окончательно лишить меня рассудка, явившись сюда в гребаных серых спортивках и белой футболке. Добавьте к этому светло-зеленый и фиолетовый синяк на скуле — следы, которые оставила

я

, — и каждая клетка моего тела вспыхивает пламенем.

Кажется, по жилам течет лава, а сердце колотится со скоростью мили в минуту. Чувствую, как щеки обдает жаром, а по венам разливается жажда — такого я еще не испытывала. Уверена, вселенная наказывает меня за то, что я отрезаю члены в качестве хобби.

Это не входило в планы. Я не позволю мужику выставлять меня идиоткой. Не желая выглядеть одержимой дурой, я привожу лицо в порядок за секунду до того, как он чувствует наше присутствие и оборачивается. Увидев сестру, он расплывается в теплой улыбке.

Но как только наши глаза встречаются, его улыбка становится еще шире, демонстрируя эти нелепые ямочки — как раз рядом с желтеющим синяком, который я поставила ему вчера. Это грозит окончательно разрушить мою решимость держать дистанцию, сохранять профессионализм и не подпускать его слишком близко к Кошкам. У меня мелькает шальная мысль схватить его за лицо и слизать эти чертовы ямочки.

Твою мать, почему он такой красавчик?

Слабо улыбаюсь в ответ, потому что невозможно не улыбнуться, когда он смотрит так тепло и притягательно. Софи садится прямо напротив Доминика, а я занимаю пустой стул между ними. Она хватает круассан и с аппетитом вгрызается в него.

— Боже, я умираю с голоду.

— Полагаю, первый день прошёл успешно? — спрашивает Доминик.

Его лицо светится радостью при виде улыбающейся и едящей сестры. Я кожей чувствую его облегчение: плечи мгновенно расслабляются, глаза сияют, он смотрит на нас обеих с таким восторгом. Я не могу сдержать ответной улыбки.

Софи пускается в пересказ тренировки, а я встречаюсь взглядом с Тэмми, одной из наших официанток. Когда она подходит, я заказываю свой привычный смузи, а Софи просит капучино с собой.

Как только заказы приняты, Доминик переводит взгляд на меня.

— Так как продвигается дело? Мне нужно задержаться сегодня здесь? Могу чем-то помочь?

— Сегодня мы займемся разведкой. Я сообщу, если возникнут вопросы или понадобится твоя помощь.

Он становится предельно серьезным, буравя меня взглядом. — Ты же понимаешь, что должна привлекать меня к делу?

Я опираюсь на стол и смотрю на него в упор, начиная заводиться.

— Ты же понимаешь, что платишь нам за работу над этим делом? У тебя нет никакой миллиардной империи, которой надо управлять?

— О, я отлично справляюсь. А это — приоритет номер один.

Я понимаю, что он переживает, что ему больно, что ему

нужно

самому покарать виновных, но он должен нам доверять.

— Тебе нужно верить мне, Доминик.

Вижу, как глаза Софи мечутся между нами, пока мы играем в гляделки. Со вздохом он разжимает челюсти, будто это стоит ему огромных усилий.

— Ты права. Просто дай знать, если я понадоблюсь. Днём или ночью. Я буду на связи.

Каким бы резким и вспыльчивым он ни был, я понимаю — его реакция оправдана. Мне знакомы такие ответы. Вспышки гнева и бессилия рождаются из боли, из этой бездонной ямы вины, которая никогда не утихает, что бы ты ни делал, чтобы ее заглушить.

— Я знаю, — мягко отвечаю я.

Он смотрит на меня так, будто эти два слова значат для него нечто невероятное. Его кадык дергается, когда он кивает и мне стоит огромных усилий отвести взгляд.

Момент прерывается появлением Тэмми со смузи и капучино. Я быстро вскакиваю со стула, не желая больше подвергаться разрушительному воздействию, которое оказывает на меня Доминик. Хватаю смузи и поворачиваюсь к брату с сестрой.

— Продолжайте без меня. Мне нужно вниз.

Они оба одинаково улыбаются, прощаясь. Я почти бегу вглубь бара. Ладно, не бегу. Сохраняю хладнокровие, пока не скрываюсь из виду, а потом буквально пулей лечу по лестнице в Логово и прыгаю в гребаный душ.

Принимаю ледяной душ, от которого зубы стучат, а мозг немеет — именно то, что нужно. Как только выхожу, на меня набрасывается Шэдоу, прыгая и пытаясь облизать. Я наклоняюсь и чешу его за ухом, осыпая лаской.

Знаю, что Тара за компьютерами, копает по делу Софи.

— Эй, Тара, выводила сегодня Шэдоу?

Она кричит из другой комнаты: — Да, час назад, пока вы были на занятиях.

Глажу Шэдоу по голове, пока он восторженно покусывает меня за пальцы.

— Ты же любишь гулять, правда? Правда? Видел бабочек?

Поднимаюсь с колен и иду в ее часть Логова — по сути, это четыре монитора, огромное кресло на колесиках и приглушенный свет. Шэдоу несется впереди к Таре и прыгает вокруг ее кресла. Волосы Тары собраны в пучок на макушке, и, для разнообразия, она без маски.

— Перестань пялиться, — бормочет она, поглаживая Шэдоу, когда тот лижет ее шрамированную щеку.

Чтобы все выглядело нормально и она не чувствовала неловкости, шучу: — Хочешь, чтобы я разговаривала с тобой с закрытыми глазами?

Не тронутый шрамами уголок ее губ изгибается в улыбке. — Пошла ты. Знаешь же, о чем я.

Я забираю смузи с кофейного столика, подтягиваю стул из обеденной зоны и сажусь рядом.

— Ты же знаешь, мы никогда не смотрим на тебя с жалостью или отвращением. Я смотрю на тебя так же, как на Слоун, Наоми или Лену.

— Знаю, — говорит она, зарывшись лицом в шерсть на шее Шэдоу.

Я взъерошиваю ее пучок на голове, заставляя ее взвизгнуть и обматерить меня, пока она поправляет прическу.

— Хватит делать так каждый раз, чтобы разрядить гребаную обстановку. Есть более тонкие способы.

Я посмеиваюсь, потягивая смузи.

— Не-а. Так веселее.

Она ворчит что-то про невозможную и грубую лучшую подругу, кликая мышкой.