Ярость

Лена уже сидит на месте и листает блокнот. Заходит Наоми, как майская роза. Ее темная кожа сияет в теплом свете ламп, на ней бордовый жилет и белые брюки. Кажется, она даже подстриглась — кудри так и пружинят.

— Что-то особенное сегодня, Док? Свидание, может? — спрашиваю я, ставя кофе и документы на стол и присаживаясь рядом.

Она отмахивается.

— Нет. После той бесконечной процедуры по спасению тех четверых неудачников я решила устроить себе день релакса. Никакой крови сегодня, Сами. Не хочу портить симпатичный жилет. Приведу в порядок клинику, приму пару пациентов, а вечером побалую себя бутылочкой хорошего вина.

Лена тут же вставляет: — Принято, Док. Заслужила.

Приходят Тара и Слоун со своим кофе. Тара все еще в черном худи и наполовину спит, ее маска закрывает изуродованную сторону лица. Слоун же в свободных синих джинсах и милом жёлтом кроп-топе.

— Отлично выглядишь, Слоун, — говорю я. Эта девчонка обожает, когда ее старания замечают. И я стараюсь делать это почаще.

Широкая улыбка озаряет ее лицо, она кокетливо прижимает палец к щеке. — Спасибо, Сами.

Качаю головой на ее выходки и отпиваю кофе.

— Итак, начнем, — произносит Лена. — Тара, выведи расписание и базу данных.

Все мгновенно становятся серьезными. Сонливость Тары улетучивается в мгновение ока.

На экране появляется список клиентов, отсортированный по ведущему специалисту, виду преступления, дате обращения и важным пометкам — будь то текущее расследование или предстоящие слушания в полиции.

— Первая — Моника.

Лена поворачивается к Таре за отчетом. Тара подаётся вперёд, опираясь локтями о стол.

— Преступник — ее муж, разгуливает на свободе. Моника хочет, чтобы он исчез, так как он начал избивать их маленькую дочь. Угрожал убить девочку, если жена пойдёт в полицию. Так что все пройдёт быстро и тихо.

— У парня есть родня, о которой стоит беспокоиться? — спрашивает Лена.

Тара качает головой. — Отец-алкаш в Калифорнии. Я проверила звонки и почту — они не общались последние восемь лет.

— Идеально. Сколько людей нужно для захвата и исполнения?

— Слоун и Сами на захват. Сами, тебе позволю отрезать ему член. Этот ублюдок насиловал жену три года. Моника заговорила только после того, как поймала его на непристойных прикосновениях к дочери. Так что у тебя полная свобода действий. А потом я его помучаю. Он годами тушил сигареты об Монику и девочку. Посмотрим, понравится ли теперь ему гореть.

Одна сторона лица Тары — та, что не скрыта маской, — искажается в мстительной, жестокой улыбке. Она пережила нападение с кислотой, половина ее лица была сожжена. Когда я впервые ее встретила, у нее не было левого глаза, нос и половина уха расплавились, а ожоги третьей степени покрывали щеку, часть скальпа и шею. Даже левая рука пострадала от брызг.

Когда она присоединилась к нам, то со временем начала делать операции по реконструкции лица. С каждой процедурой уверенность росла. Конечно, шрамы не исчезли по мановению волшебной палочки, но они стали менее болезненными. Как бы она ни старалась казаться сильной, иногда ей все же тяжело. На людях она всегда в маске, но в Логове, когда мы только впятером, начала ее снимать.

Тара чертовски красива. Золотисто-коричневая кожа, карие глаза и губы идеальной формы заставляли многих заглядываться на нее. Потеря красоты, части личности, из-за монстра сломала ее. Если бы я могла убить того ублюдка еще раз, я бы это сделала. Она еще не достигла того состояния «плевать на весь мир», в котором живут некоторые из нас. Но она к этому идет. Медленно. Я жду дня, когда она примет себя целиком и будет гордо, открыто смотреть миру в глаза.

Затем переходим к Мэри. Слоун берет слово, так как ведет это дело. Поскольку я была той, кто лишил преступников достоинства, она поворачивается ко мне.

— Мэри не хочет их смерти, — она закатывает глаза, — просто хочет, чтобы они исчезли из ее жизни.

С этим мороки больше, чем с ликвидацией. К счастью, от меня не требуется многого — просто запугать их до конца жизни. Наверное, я это уже сделала, но личная беседа закрепит результат.

Тара вставляет: — Я сделаю им новые документы и подберу дом во Флориде, где у нас есть свои люди, чтобы приглядывать за ними.

Слоун кивает, делая пометки в телефоне. — Отлично. Закончим за три дня. Я организую транспорт. И покормлю их, наверное.

Сейчас они заперты в нашей звуконепроницаемой допросной этажом ниже.

Идем дальше по списку. Софи. Я тут же открываю папку. Когда дело настолько свежее, а преступники неизвестны, нам всем требуется мозговой штурм.

Я начинаю краткий обзор. — Слушайте, леди. Софи Пак пригласили на благотворительный вечер центра «Манхэттен» для пострадавших от насилия. Обычно такие мероприятия проводятся только по приглашениям. Однако на этот вечер можно было взять двоих гостей. Она взяла с собой партнера по фирме Эшли и младшую сотрудницу Анну. Ее родители тоже были приглашены и приехали отдельно. Народу было много — более трехсот человек. И, как будто этого мало, вечер был костюмированный, в масках.

— Прекрасно, — бурчит Тара.

Я киваю и продолжаю: — У Софи случилась стычка с одним из мужчин в маске, когда она увидела, как тот подсыпает что-то в напиток Анны. Она влепила ему пощечину и попыталась сорвать маску. Но он сбежал. Впрочем, охрана выставила его с вечеринки по ее просьбе.

Слоун вставляет: — Умница. Обожаю бойцов.

Я хмыкаю, зная, что было дальше. — Около полуночи она вышла на улицу проводить Анну, которая была напугана инцидентом. Софи попросила водителя отвезти девушку домой на своей машине. Но едва она повернулась, чтобы зайти обратно, как кто-то подхватил ее сзади и зашвырнул в большой внедорожник. Ее изнасиловали и избили все трое мужчин, находившихся в машине. Ни один из них ни разу не снял маску. Она понятия не имеет, кто это был. Потребовалось три месяца, чтобы физические раны зажили.

Все четверо молчат. Слушать о таких нападениях не становится легче. Хочется выйти на улицу и вышибать мозги каждому встречному. Каждая из нас пострадала от рук мужчин. Мы все что-то потеряли из-за их жестокости и раздутого эго, так что ни у кого из нас не осталось милосердия для таких монстров.

Тара прочищает горло, нарушая тишину. — Есть записи уличных камер? Событие было масштабным, наверняка велась съёмка.

— Копам передали очень мало материалов. По словам организаторов, произошел сбой и большая часть записей была уничтожена. Полиция не смогла никого опознать, потому что все на кадрах были в масках.