Ярость

ГЛАВА 5

Самайра

Слова срываются с губ быстрее, чем я успеваю их прикусить. Это идет вразрез с протоколом. Обычно с клиентами говорит Лена. Она задает вопросы. А решение о том, беремся ли мы за дело, мы принимаем вместе уже после того, как гость уходит.

Я не принимаю решений на лету. Я не перехватываю инициативу в разговоре. И уж точно я никогда не пересаживаюсь поудобнее только ради того, чтобы получше разглядеть смазливую мордашку клиента.

Вообще-то я не считаю мужские лица «милыми». Как правило, я ненавижу этот биологический вид и не верю ни единому их слову. Все они — поверхностные, самовлюбленные эго-маньяки.

Судя по досье, которое Тара накопала вчера вечером, этот тип — генеральный директор «Парк Реал Эстейт Груп», крупнейшей корейско-американской компании по недвижимости в Штатах. Одно это должно было вызвать у меня отвращение.

Если я просто ненавижу мужчин, то миллиардеров я буквально презираю.

Но этот мужчина... Твою мать. Этот красавчик словно высечен из лучшего в мире мрамора. Костюм сидит на нем как боевая броня, подчеркивая мощные бицепсы и широкую грудь. Когда он только вошел в комнату, я чуть слюной под маской не подавилась. Идеально уложенные волосы, челюсть острая, как бритва — от одного взгляда на него кровь в жилах начинает бежать быстрее.

Его темно-синие глаза напоминают бушующий грозовой фронт. В нем есть что-то магнетическое, безумно притягательное, отчего невозможно отвести взгляд. Даже переступив порог, он почти не дрогнул при виде пятерых вооруженных женщин в масках.

Он вошел и окинул нас взглядом: сначала с недоверием, затем с подозрением и, наконец, с интересом.

Он говорил о сестре с такими сильными эмоциями, которые я уважаю Нелегко описывать варварство и бесчеловечность, случившиеся с близким человеком. Большинство людей замыкаются, а некоторые чувствуют такое омерзение, что отказываются произносить это вслух.

Но Доминик Пак жаждет крови, а это мне по душе.

Как только я говорю, что мы беремся за дело, у него вырывается шумный вздох. Он поворачивается ко мне и в глазах читаются искренняя благодарность и надежда.

— Спасибо.

Я киваю, но мистер Пак еще не закончил.

— И я хотел бы работать над этим делом с вами лично.

— Нет. — отрезаю я мгновенно.

Но впервые причина не в недоверии. От одной мысли о том, что мистер Пак подвергнет себя опасности и может пострадать, внутри поднимается буря.

Самайра, приди в себя. Что с тобой такое?

Поскольку я не спешу с объяснениями, мистер Пак награждает меня своим самым суровым взглядом — тем самым, от которого подчиненные, должно быть, строятся по струнке. Но здесь не его офис, а я не его сотрудница. Я — тигрица в этой империи.

Видимо, мой собственный взгляд не достигает цели сквозь прорези маски, потому что он хмурится в ответ, а на лбу от ярости пульсирует венка.

— Я заплачу вам пятьдесят миллионов долларов, если позволите мне работать вместе с вами и найти этих насильников.

— Договорились, — вставляет Лена прежде, чем я успеваю высказать этому богатенькому Ричи все, что думаю.

— Будете работать с нами напрямую. Мы подготовим контракт и пришлем его вам до конца дня. Багровый Тигр свяжется с вами для дальнейших действий.

На его лице расцветает победная улыбка и, черт возьми, как же она его преображает. На щеках появляются две глубокие ямочки, делая лицо по-настоящему ангельским.

Какого хрена!

Я даже не замечаю, как Тара подходит вплотную и упирается коленом в спинку моего стула, выводя меня из ступора. Она быстро наклоняется к уху, делая вид, что сообщает что-то важное.

— Стерва, ты что творишь? Соберись.

Я чувствую на себе взгляд мистера Пака, пока серьезно киваю Таре, будто у меня тут не происходит чертов личный коллапс на глазах у девчонок. Я смотрю на мистера Пака, который теперь жмет руку Лене.

Взгляд приковывается к тому, как их руки соприкасаются, как она обхватывает пальцами его ладонь. Гнев вспыхивает мгновенно, перед глазами встает багровая пелена. Внезапная, необъяснимая ревность сдавливает горло так сильно, что хочется кричать. Как только Лена отпускает руку, удушье исчезает и я наконец-то могу дышать.

Прежде чем успеваю себя остановить, тело само вскакивает со стула. Я расправляю плечи и подхожу к мистеру Паку. Протягиваю ладонь. Стоит его пальцам сомкнуться на руке, как по венам пробегает электрический разряд. Только невероятным усилием воли я скрываю, как сильно он на меня влияет. Голос звучит твердо: — Мы будем на связи, мистер Пак.

Он кивает, тон вежливый и уважительный.

— Пожалуйста, зовите меня Доминик.

— Доминик, — произношу я и имя перекатывается на языке, как изысканное лакомство.

Еще раз кивнув, Доминик разворачивается и выходит. Я иду к монитору, который Тара установила для наблюдения за периметром и смотрю, как он покидает ресторан.

Громкий хлопок жвачки заставляет меня свирепо обернуться. Я и не заметила, что Слоун подошла вплотную и теперь ее ехидный вид выводит меня из себя. Я кожей чувствую, что сейчас начнётся допрос с пристрастием.

— Что? — ворчу, не глядя ни на кого и направляясь к стойке с боксёрскими перчатками.

Слоун хихикает и идет следом.

— Эм, Лена! — выкрикивает она, обернувшись на секунду, затем снова смотрит на меня с неприкрытым азартом.

— Что такое? — отзывается Лена, снимая маску Львицы. На ее лице тоже играет дразнящая улыбка.

Я закатываю глаза, но Слоун назидательно поднимает палец, обращаясь к Лене:

— Знаешь, больше никогда не трогай Доминика за руку. Иначе наша Самайра тебя сожрет.

— Отвали, — бурчу я, понимая, что это только начало.

Тара прыскает: — Видали, как она на него пялилась?

— Очень явно, — вставляет Наоми.

— Должна признать, он выглядит аппетитно, — подливает масла в огонь Слоун.

— Не смей... — продолжаю я.

— .... трогать его. Я знаю, — заканчивает за меня фразу Слоун, которую я и не собиралась произносить, вызывая общий хохот.

Натягиваю перчатки и подхожу к боксёрскому мешку, только сейчас осознавая, что даже не попыталась возразить. Я не смогла возразить. Черт. Единственный способ прекратить этот разговор — не продолжать его дальше.

— И что это было со снятием маски, Сами? — спрашивает Лена.

Я с силой бью по мешку.

— О-о, кто-то злится, — подначивает Слоун.

На этот вопрос чертовски трудно ответить. Но я все же выдавливаю:

— Просто хотела получше его рассмотреть.