Ярость

— Сильных? Видел. Накачанных, как воительницы? Нет.

В ответ она одаряет меня хищной улыбкой и подмигивает:

— Спасибо.

Кто-то деликатно откашливается и я возвращаю внимание к Львице.

— Итак, мистер Пак, чем мы можем вам помочь?

Тигрица встаёт, подходит ближе, таща за собой стул, и садится рядом с Львицей. Видимо, не хочет, чтобы я крутил головой туда-сюда между ними. По какой-то причине говорить с ней мне определённо легче.

При упоминании о сестре по венам разливается знакомая ярость. Я смотрю Тигрице прямо в глаза и говорю:

— Мне нужны те, кто изнасиловал мою сестру. Живыми.

Вступает Львица:

— В телефонном разговоре вы упомянули, что понятия не имеете, кто это был?

Стиснув зубы, я киваю.

— Я пытаюсь найти их четыре месяца. Но они не оставили улик. Они были на приеме, который посетила сестра и схватили ее прямо у входа. А когда закончили, выбросили из машины в темном переулке.

Губы Тигрицы брезгливо кривятся, мышцы на плечах перекатываются, будто она готова вцепиться насильникам в глотки прямо сейчас. Но она хранит молчание.

Поэтому я поворачиваюсь к Львице, когда та спрашивает:

— Что насчет копов? Как долго они занимались вашим делом?

Кровь закипает от одной мысли о полиции.

— Месяц, от силы полтора. Уровень компетенции у них — просто гребаный цирк.

Львица и Тигрица переглядываются. Всего лишь мимолетный взгляд, прежде чем они снова смотрят на меня.

— Или, возможно, они защищали того, кто это сделал.

Я издаю резкий смешок.

— Вы хоть представляете, сколько денег я им предлагал?

На этот раз Тигрица качает головой, глядя на меня с жалостью.

С

жалостью

.

— Если ваши заоблачные суммы не заставили копов выполнять работу, как вы думаете, кого именно они выгораживают?

В голове гудит, мысли бешено крутятся, прокручивая каждый разговор с детективом — точнее, детективами, — закрепленными за делом Софи. Постоянные задержки, отсутствие улик, нежелание опрашивать свидетелей, бесконечные отговорки, тупиковые версии и выводы, взятые с потолка. Их неустанные обвинения в адрес Софи — мол, она не может им ничем помочь, — заставляли ее, а следом и меня, чувствовать вину за то, что мы делаем недостаточно. То, что я принимал за обычную некомпетентность, на деле могло быть саботажем.

Ярость пульсирует в крови. Жажда уничтожить каждого, кто причастен к страданиям Софи, превращается в живое, бьющееся существо в моей груди. Я хочу найти каждого ублюдка и придушить их собственными руками.

— Мистер Пак... — голос Тигрицы пробивается сквозь пелену в моей голове.

Я вскидываю взгляд.

— Мы беремся за ваше дело.