Ярость

ГЛАВА 4

Доминик

Когда я сказал Максиму, куда мы едем и с кем я встречаюсь, он рассмеялся. На вопрос, не нужно ли пойти со мной, чтобы спасти от Диких кошек, я вежливо отказался, демонстрируя два своих любимых пальца.

Так что теперь он высаживает меня у дверей «Громового когтя». Бар находится в одном из сомнительных районов Бруклина. Снаружи это двухэтажное кирпичное здание. Первый этаж — сочетание стекла и темного дерева, над входом красуется большая вывеска «Громовой коготь». На втором этаже виднеются три больших витражных окна-розы, что придает бару готическую атмосферу.

Первое, что чувствуешь при входе, — запах свежесваренного кофе. В разных углах сидят приличное количество людей: едят и болтают. Я уже не в первый раз сомневаюсь, хорошая ли это затея — обсуждать нечто настолько конфиденциальное и деликатное в таком людном месте.

Я подхожу к женщине за небольшой стойкой регистрации у входа и называю имя. Я уже собираюсь спросить, ждут ли меня Дикие кошки — при мысли о том, чтобы произнести это вслух, я мысленно закатываю глаза, — за каким-нибудь столиком. Но женщина просто говорит:

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Она направляется в глубь заведения и я быстро иду следом, впитывая окружающую суету. Слева возвышается массивная черная барная стойка, вдоль которой выстроилось около пятнадцати табуретов. В данный момент все они заняты. Весь интерьер выполнен в стиле готического индастриала, с потолка свисают черные люстры. Очевидно, что это не танцевальный клуб, а скорее лаундж-бар, где можно посидеть и расслабиться. Честно говоря, это как раз такое место, где мы с Каем могли бы зависнуть.

Женщина проходит через занавес в задней части зала и открывает зловещую черную дверь.

— Дикие кошки ждут вас внизу. Желаете кофе? Чай?

— Нет, спасибо, — отвечаю я и начинаю спускаться по лестнице. Дверь за спиной закрывается с сухим щелчком.

Темный деревянный поручень поблескивает под желтым светом потолочных ламп. Естественного освещения на лестнице нет. У подножия я упираюсь в еще одну многозначительную дверь. Снова закатываю глаза: уж очень настойчиво эти Кошки напускают таинственности. Я поворачиваю ручку, толкаю дверь и замираю на пороге. Картина, представшая предо мной, словно сошла с экрана голливудской фантастики.

В просторном зале находятся женщин. На каждой — черно-золотая маска, изображающая разных представителей семейства кошачьих. Та, что в центре, одета в строгий черный костюм, который ничуть не уступает моему, а ее лицо скрыто маской Львицы. Скудный свет струится из маленьких окон под потолком подвала, отбрасывая на женщин резкие тени. Помещение размером с бар наверху почти пустое: в дальнем правом углу боксерский ринг, вдоль противоположной стены ряды тренажеров. Это больше похоже на тренировочную базу, чем на зал для официальных встреч.

В центре комнаты стоит обычный коричневый стол, за которым ждет женщина в маске Львицы. Напротив нее пустой стул, очевидно, предназначенный для меня. По спине пробегает холодок, пока я иду к столу, рассматривая остальных четверых.

Две женщины стоят по бокам от Львицы. Та, что слева, в маске Гепарда, одета в черную футболку с коротким рукавом и штаны-карго, ее розовые волосы собраны в высокий хвост. Справа от Львицы еще одна, в черной экипировке с длинными рукавами, как и у Гепарда, ее лицо скрыто маской Пантеры. Четвертая, во всем черном и в черно-серой маске Ягуара, стоит рядом с Пантерой.

Но именно последняя женщина приковывает мой взгляд мертвой хваткой. На ней черная майка без рукавов, демонстрирующая мускулы, которым позавидовал бы и я, а всю правую руку покрывает татуировка тигр в черно-багровых тонах. Она сидит на стуле чуть поодаль от стола, небрежно закинув ногу на ногу. Ее маска —черно-багровый тигр с тонкой золотой отделкой. Она выглядит самой опасной в этой группе. Пожалуй, даже слишком. Сердце колотится о ребра, когда Тигрица, не шевелясь, едва заметно склоняет голову, изучая меня.

— Мистер Пак, — приветствует Львица со своего места.

Я отвожу взгляд от Тигрицы, подхожу к столу и жму протянутую руку. Хватка у Львицы крепкая и профессиональная, рука в черной кожаной перчатке.

— Как вы узнали, кто я? — спрашиваю.

Львица слегка наклоняет голову — видеть эти безэмоциональные застывшие маски довольно неуютно.

— Мы бы гроша ломаного не стоили в своем деле, если бы не могли выяснить, кто нам звонит.

Я киваю. — А маски? Вам обязательно пугать клиентов?

И снова наклон головы.

— Смотря кто сидит перед нами. Мы занимаемся опасным делом, мистер Пак. Мы не можем раскрывать личности кому попало, особенно таким публичным фигурам, как вы. К тому же, некоторым проще делиться своей историей с людьми в масках. Это дает им чувство анонимности. Другие же предпочитают более... человеческий контакт. Каков ваш выбор, мистер Пак?

Я жму плечами, притворяясь равнодушным. От мысли о пяти женщинах, которые будут пялиться на меня, пока я рассказываю о сестре, кожа идет мурашками. Пожалуй, в масках мне даже комфортнее. Так проще говорить о наболевшем. Но в то же время этим безликим фигурам трудно доверять.

— Могу я увидеть хотя бы одно лицо? — спрашиваю я напряженным голосом. — Мне нужно знать, с кем я на самом деле разговариваю.

К моему полнейшему шоку, именно Тигрица тянется к лицу и снимает маску, открывая лик богини-воительницы. Первое, что я замечаю, — ее шоколадно-карие глаза, затем — золотисто-коричневую кожу, которая словно светится в лучах солнца, пробивающихся из подвального окна, и четкую линию челюсти. Бог явно не торопился, создавая эту женщину. Она напоминает одну из тех греческих статуй в Метрополитен-музее. Я не могу оторвать от нее глаз.

Длинные угольно-черные волосы заплетены в две тугие косы, хотя несколько завитков выбились и упали на щеки, придавая образу капельку мягкости. На шее — чокер и две тонкие золотые цепочки, но мое внимание переключается на россыпь пирсинга в ушах. В верхней части хряща видна штанга-индастриал, а в мочках и по краю уха блестят еще как минимум шесть сережек: кольца, изящные цепочки, бриллиантовые гвоздики. Она вскидывает брови и в уголках полных губ играет понимающая усмешка. Очевидно, ее забавляет моя дурацкая реакция и отвисшая челюсть.

— Что, красавчик, никогда не видел сильных женщин? — спрашивает Тигрица.

А как мне ещё её называть, если я даже имени не знаю?

Щеки обдаёт жаром от того, что меня поймали на разглядывании и уж точно

не

от того, что меня назвали красавчиком.