Ярость

Я иду в сторону душевой, но в последний момент оборачиваюсь:

— А где Слоун и Лена?

Тара щелкает жвачкой и, не отрываясь от экрана, отвечает: — Наверху. В баре битком. Сегодня какая-то буйная толпа.

— Освежусь и присоединюсь.

Приняв освежающий душ, чтобы смыть кровь, мочу и слезы этих подонков, переодеваюсь в привычную черную майку и штаны-карго. Затем надеваю чокер и две золотые цепочки. Вставляю все свои серьги — обожаю, когда уши блестят и выглядят нарядно. Быстро сушу волосы феном — они стали слишком длинными, чтобы сохнуть самим. Я обуваю черные армейские ботинки, иду на кухню нашего логова и открываю холодильник.

Достаю банку ягодного милкшейка, который всегда держу в запасе. После избиений и пыток я всегда голодная и мне жарко; ничто не остужает и не выводит из состояния кровавой ярости лучше, чем холодный коктейль. Заметив, что одной банки не хватает, я снова чувствую прилив гнева. Тут же фотографирую пустую полку и кидаю в наш групповой чат.

Я: Какая сука сперла мой милкшейк? Вы знаете, что он мне нужен, чтобы остыть.

Я: Признавайтесь сейчас же.

Я: Я же вас вычислю.

Слоун: Ну вот, опять началось…

Я: Это ты была, дрянь?

Слоун: Пф-ф. Я ещё не выжила из ума.

Я: Слоун, ты на всю голову отбитая.

Я: Тара? Ты?

Тара тут же орет через всю комнату:

— Даже не думай!

Я: Кто бы это ни был, я иду за тобой.

Лена: Самайра, если ты закончила истерику, дуй наверх. СЕЙЧАС ЖЕ. В субботу в это время всегда завал.

Я рычу, понимая, что придется отложить поиски. Они знают: я не делюсь своими коктейлями. Я найду вора после смены. Лена не стала бы писать капсом, если бы я не была ей действительно нужна, особенно после пыточной. Мне нужно либо хорошенько трахнуться, либо час просидеть в горячей ванне с дилдо и ледяным милкшейком — а лучше и то, и другое, — чтобы сжечь адреналин.

Я: Да, Босс.

Я быстро выпиваю коктейль и уже собираюсь идти, когда Тара меня окликает.

— Что такое? — спрашиваю, замирая у подножия тайной лестницы. Наше Логово находится под подвалом и попасть в него можно только через секретный люк, о котором знаем только мы пятеро. В самом подвале мы обычно встречаемся с клиентами. Всю грязную работу мы делаем либо под Логовом, либо в конспиративной квартире за городом. Здесь мы никого не убиваем — для этого есть определённый дом.

Она щелкает жвачкой, не сводя глаз с монитора.

— Отправила Мэри отчёт. Она придет за коробкой завтра. Попросила ночь на раздумья — что делать с парнями дальше.

— Понятно.

Стоит мне выйти в основной зал «Громового когтя», одного из самых злачных баров Бруклина, как меня оглушает какофония звуков. Лена, лидер «Диких кошек», владеет этим местом. Бар служит прикрытием для нашей... скажем так, основной деятельности. Остальные работают здесь официально, управляя баром вместе с нанятым персоналом.

По понятным причинам, я — идеальный вышибала. Пока иду через зал к входу, за мной следует множество взглядов. В черной майке без рукавов мои руки — с роскошным «рукавом» татуировки тигра на правой — выглядят мощными и пугающими. Мои мышцы рельефны и я демонстрирую их без всякого стеснения. Женщины обычно смотрят с восхищением, мужчины — с вызовом или удивлением.

— О, Большая Сэм! — орет какой-то парень, поднимая стакан. Почти все завсегдатаи знают меня под этим именем. Не самое оригинальное прозвище для вышибалы.

— Здорово, Даг! — машу я в ответ. — Хорошего вечера.

Затем машу Слоун; она работает за стойкой вместе с нанятой барменшей Зои. На Слоун ее фирменный яркий макияж, короткая юбочка и майка. Она одна приносит больше чаевых, чем все остальные бармены и официанты вместе взятые. Лена подходит ко мне, когда я занимаю позицию у входа, откуда виден весь зал.

— Тяжелый контингент?

Она закатывает глаза. — Типичная суббота.

Но затем наклоняется ко мне и шепчет:

— В следующий раз режь хер в самом конце. Наоми когда-нибудь отрежет тебе волосы, пока ты спишь.

Хмыкаю. — Пусть только попробует.

Она игриво толкает меня плечом.

— Но сегодня вы хорошо поработали. Отпущу тебя пораньше.

Я бурчу что-то в ответ. Как бы ни тешила работа самолюбие, паршиво, что она вообще необходима. Система настолько прогнила, что нам, женщинам, приходится брать безопасность в свои руки. Словно мало нам ежедневной борьбы за права, словно мало вечного страха за свою жизнь — нас еще и лишают элементарного правосудия. Когда весь мир ополчается против женщин, у нас не остается выбора, кроме как оскалиться и рыкнуть в ответ. Вырвать справедливость зубами. Растерзать эгоистов и мудаков, которые думают, что могут издеваться над нами и выходить сухими из воды. Не в мою смену, блять.

— Кстати, — продолжает Лена, вырывая меня из тумана гнева.

— Пошли слухи, что женщин пропадает все больше.

— Откуда слухи?

— За последние полгода заявлений о пропаже женщин подано больше, чем за все четыре года до этого. Да и в баре поговаривают.

Доступ к «слухам» и новостям о подпольных делишках — одна из гениальных причин, по которой мы открыли именно бар.

— Будем что-то делать? — спрашиваю я.

Лена жмет плечами.

— Пока нет. У нас мало зацепок. Если случится что-то серьезное, уверена, это само приплывет к нам в руки.

У нас есть свои методы давать людям знать, как нас найти. И они всегда находят.