Ярость

ЭПИЛОГ 1

Самайра

Три месяца спустя

— Блять, быстрее, Дом, — выдыхаю ему в губы, когда его толчки становятся неистовыми.

Широкая ладонь обхватывает мое бедро и закидывает его на поясницу, пока он кусает меня за губу, вбиваясь членом в киску. Доминик рычит мне в ухо, а вторая рука сжимается на горле.

— И зачем ты только всех пригласила?

Пот с его волос капает на грудь; он вколачивается в меня с силой одержимого. Сжимаю мышцы вокруг его члена, пока удовольствие прошибает тело током. Глаза закатываются. Вспомнив вопрос, я вскрикиваю от мощного толчка и отвечаю:

— Это называется гребаное новоселье. Точнее, ново-офисо-логово-селье.

Я двигаю бедрами в такт его движениям, заставляя его проникать еще глубже. Мы скользим по боксерскому рингу, который установили прямо в квартире для личных тренировок.

— Блять, Дом. Сильнее. Мне нужно глубже.

Он стонет в ухо, сильнее сдавливая горло и перекрывая доступ кислорода. Кровь медленнее приливает к мозгу, а удовольствие и удушье нарастают одновременно, кажется, я сейчас взорвусь.

— Однажды я тебя одолею, — Доминик говорит каждое слово между мощными толчками. Он бесится из-за проигрыша в спарринге и от этого я улыбаюсь, несмотря на нехватку воздуха.

Воздух с шумом вырывается из легких и я цежу сквозь зубы:

— Никогда, лузер.

Я всхлипываю, когда он сильнее вскидывает бедра, задевая клитор в ритм своим ударам.

Он то и дело ослабляет хватку на несколько секунд, давая вдохнуть после очередного выпада. Доминик играет моим телом, перегоняя волны крови от мозга к киске и обратно, пока у меня не начинает кружиться голова от наслаждения.

Я резко дергаю бедрами и выворачиваюсь, опрокидывая его на спину прямо на маты. Я забираюсь сверху, показывая, как легко мне его победить. Губы Доминика растягиваются в безумной ухмылке и он вбивается в меня снизу, вызывая головокружительный экстаз. Резким движением он притягивает меня к своей груди, фиксируя обеими руками, и продолжает мощно двигаться внутри.

— Принимай мой член, Майра. Не тебе решать, как мне трахать твою гребаную киску. Посмотри, как ты его залила. Твои соки текут прямо по яйцам.

Присасываюсь к его шее, пока он обхватывает меня и переворачивает обратно. Теперь он укладывает меня на лопатки гораздо легче, чем два месяца назад. С каждым днем он становится все сильнее. Мы тренируемся ежедневно с самого переезда и каждое занятие заканчивается одинаково.

Я опрокидываю его во время спарринга, а он опрокидывает меня после.

Как только я оказываюсь на спине, он выходит из меня, и из моей груди вырывается отчаянный стон. Не успеваю я возмутиться, как Доминик нависает над моей грудью и хватает меня за затылок. Он обхватывает свой член ладонью, дроча прямо надо мной и размазывая нашу влагу по моим губам. Его глаза горят необузданной страстью.

— Ты совсем испачкала мой член, да, детка? Посмотри-ка.

Киску ломит от пустоты. Я сжимаю ноги, чтобы хоть немного унять зуд, пока Доминик сидит у меня на груди. Тяжелые яйца покоятся на шее, а его рука пачкает мои губы его же предэякулятом. Тело гудит от нужды и желания. Я провожу языком по стволу: мне нужно, чтобы он скормил его мне.

— Тебе пока нельзя сосать, детка. Сначала убери то, что ты устроила на моих яйцах. — Он подается вперед, поднося мошонку прямо к моим губам. И я, как жадная шлюшка, которой становлюсь только ради Доминика Пака, приоткрываю рот и заглатываю их.

Громкий стон разносится по комнате, его движения становятся дикими. Я сжимаю его идеальные ягодицы и засасываю яйца глубже, касаясь языком промежности. Из его горла вырывается жалобный всхлип.

— Ты такая красавица, когда твой рот набит моими яйцами, детка. — Его тело дрожит, он продолжает дрочить прямо передо мной, водя толстыми пальцами по всей длине. Возбуждение скапливается между ног. Мне нужно, чтобы он вернулся внутрь и залил меня спермой.

Я скулю от нетерпения, ощущая его терпкий вкус. Я могу кончить прямо так, если он не остановится. Прежде, чем я успеваю потянуться рукой к себе, Доминик отстраняется и спускается ниже, вжимаясь языком в ноющую мокрую киску. Бедра выгибаются дугой и я притягиваю его глубже с криком:

— Не останавливайся, Дом. Пожалуйста. Я обожаю твой язык.

Он терзает плоть между моих ног с какой-то жадностью. Язык проходится от ануса до самого клитора, по пути заныривая внутрь. От его стона по клитору пробегает вибрация, в самом нутре копится невыносимое удовольствие, готовое вот-вот выплеснуться. Один палец скользит в мой розовый бутон, а два других толкаются в киску. Господи, я чувствую себя до краев заполненной Домиником.

— Блядь, детка. Ты так сильно меня сжимаешь.

Его теплый влажный язык атакует клитор с идеальной точностью. Он попадает в такт каждому толчку пальцев в киску и задницу. Я взрываюсь прямо на его руку, сжимая пальцы и утягивая их в себя.

Он стонет, грубо выходит и снова вгоняет член в киску. Доминик притягивает меня к себе за цепочку бриллиантового чокера и впивается в рот языком. Его тяжелое дыхание обжигает губы и он рычит:

— Я не вколачиваюсь в твою тесную задницу прямо сейчас только потому, что нам идти на вечеринку, а я не хочу, чтобы ты хромала. Но ночью я этот зад точно оттрахаю.

Я провожу языком по его щеке и прижимаю к себе еще плотнее.

— Кончи в меня, Дом. Блять, я хочу почувствовать твою сперму. Осемени меня.

Он стонет и его толчки становятся безумными. Он трахает меня глубоко и грубо, дико вскидывая бедра. Яйца хлопают по моим ягодицам, член внутри становится еще больше. С громким стоном я чувствую, как он пульсирует глубоко во мне.

С утробным рыком он падает на меня, утыкается носом в шею, не выходя из меня. Обожаю то, как он остается внутри еще долго после секса. Обожаю чувствовать, как он снова твердеет во мне. Люблю эту наполненность, будто он оставляет во мне часть себя. Только для меня.

Он целует меня в горло и слизывает пульс.

— Даже не вздумай вымывать мою сперму. Она должна стекать в твои трусики весь вечер. Я хочу, чтобы к ночи, когда я возьму твою задницу, ты была мокрой и изнывала от желания.