Ярость

Я стону при одной мысли о том, как буду весь вечер чувствовать его внутри. В прошлый раз он кончил в меня дважды и отправил на задание. Каждый раз, когда я убирала цель, влага, стекающая по бедрам, напоминала мне о Доминике. Это делало меня только яростнее, беспощаднее, и так чертовски заводило, что я ворвалась к нему в кабинет прямо посреди совещания и села на его член. Он быстро отключил видеосвязь и звук, пока я трахала себя на нем, а он продолжил встречу.

Позже, той ночью, он брал меня снова и снова. Теперь это наш ритуал перед заданиями. Он всегда вбивает свою сперму поглубже, прежде чем я уйду, оставляя горячее и весомое напоминание о том, что ждет меня дома.

Я убираю волосы с его глаз, когда член наконец выскальзывает из меня, и целую его.

— Тебе нужно больше тренироваться.

Он кряхтит, пока мы оба, совершенно голые, выбираемся из ринга.

— Ты непобедима.

Усмехаюсь.

— Лена все еще иногда меня уделывает.

Он хватает меня за задницу по пути в спальню.

— Только потому, что у нее больше опыта.

Насмешливо зеваю.

— Ох уж эти оправдания.

Он смеется и затаскивает меня в душ.

— Может, мне стоит потренироваться с Леной, чтобы понять, как тебя победить?

Сердце протестует против этой мысли. Я прижимаю его к стене душевой, вода стекает по нашим телам.

— Ты тренируешься только со мной, Доминик.

В его глазах — целые озера тепла и любви.

— Да, детка. Только с тобой. И каждый раз готов проигрывать.

Прижимаюсь к нему, подставляя нас под струи воды, кожа скользит по коже.

— О-о, а мне нравится побеждать тебя. Это меня так заводит.

Он усмехается и вводит в меня два пальца, размазывая остатки спермы по клитору.

— Я знаю.

Он трахает меня в душе еще раз, оставляя семя глубоко внутри, и затыкает меня нашей любимой пробкой. Только после этого мы собираемся и заходим в лифт, чтобы спуститься к входу в новую штаб-квартиру Диких кошек.

Мы с Домиником занимаем верхний этаж здания. Тара и Слоун решили поселиться в квартирах друг напротив друга этажом ниже. Наоми заняла этаж прямо над штабом, превратив одну из квартир в личную клинику и лабораторную зону.

Лена забрала себе этаж между Наоми и девочками, переехав туда с сыном. Квартире напротив нее тоже есть идеальное применение.

Теперь это наше личное Логово.

Там стоит самый удобный диван, есть полноценная кухня, огромный обеденный стол на пятнадцать мест, качели, игровая зона для Шэдоу и большая кровать, где мы впятером можем с комфортом выспаться. Теперь Логово это место исключительно для отдыха и уюта. Мы завели правило: обедать там вместе по воскресеньям. На прошлой неделе я пригласила свою семью на обед с девочками и родными Доминика. Его семья официально познакомилась с моей, это было почти как чудо.

Я боялась, что разница культур станет препятствием. Однако родители быстро нашли общий язык, обнаружив сходство между корейскими и индийскими традициями. Обе наши культуры ценят семью, преемственность поколений, острую еду и любовь к родине.

Только подумать о том времени, когда я еще не знала Доминика... Девочки были моей единственной семьей. Я так закрылась от мира, что отказывалась любить и позволять любить себя. А теперь Доминик не только подарил мне любовь своих близких, но и открыл мое сердце, дав силы вернуть в мою жизнь собственную семью. Какими бы ужасными ни были обстоятельства нашего знакомства, жизнь, которую мы строим сейчас, окруженные любовью стольких людей, это то, о чем я и мечтать не смела.

Мы с Домиником входим в фойе штаб-квартиры, где нас встречают все те, кто нам дорог. В другое время, в мире без Доминика, рядом со мной были бы только четыре мои подруги.

Но когда мы впятером перерезаем ленточку у двойных дверей новой штаб-квартиры, нас окружает моя семья, семья Доминика и родители Лены.

Мама обнимает меня и ее благословение ложится на душу теплым защитным одеялом. В ее глазах стоят слезы, она берет меня за щеки, а прикосновение ее мягких пальцев возвращает меня в детство.

— Я так горжусь тобой, дочка. Ты такая сильная. Такая храбрая. Я понимаю, почему ты держалась от нас в стороне. Но больше никогда так не делай. Не смей больше переживать за нашу безопасность, пока мстишь за тех, кто страдает. Ты сражаешься как солдат. И ты должна дать нам честь быть родителями солдата. Они не прячутся. Они не дрожат за свою жизнь. Позволь и нам быть такими. Мы любим тебя. И мы умрем за тебя, дочка. Просто больше не отталкивай нас.

Слезы катятся по лицу, когда я киваю и прижимаю маму к себе.

— Обещаю, мам. Больше не буду бежать. И я никогда не позволю ничему с вами случиться. Нам нужно столько всего обсудить. Тебе пора поскорее переезжать в этот дом, чтобы ты могла постоянно меня подкармливать. Я скучаю по твоей еде.

Я надуваю губы, пытаясь убедить ее наконец переехать. Но родители слишком гордятся своей дочерью и эта гордость не позволяет им принять в подарок квартиру за миллион долларов от спутника моей жизни. Мы продолжаем попытки, но упрямство отца пока не сломить.

Стоя рядом с мамой, я ищу глазами Арью — она о чем-то увлеченно беседует с Тарой. Видимо, они быстро подружились за воскресными бранчами: они обе помешаны на компьютерах и почти ровесницы. Я впервые вижу Тару в таком оживленном споре с кем-то, кроме нас, и это делает меня несказанно счастливой. Она все еще не снимает маску. Но я знаю, что однажды она примет себя целиком и будет жить без всяких масок.

Слоун, Наоми и Лена стоят рядом с Домиником, заставляя его смеяться; они пьют шампанское и едят закуски, которые разносят официанты. Несмотря на то, что это частное мероприятие для своих, Доминик организовал кейтеринг с шикарным ужином. У нас есть корейская кухня, индийская, и полноценный бар с барменом, который мастерски смешивает коктейли.

Завтра Тара разошлет массовое оповещение всем нашим контактам: всем женщинам, что приходили в «Громовой коготь» на тренировки с информацией о новом месте. Теперь, когда у нас больше пространства, Диким кошкам пора расти.

Мы готовы.

Когда я подхожу к Доминику, он притягивает меня к себе и его улыбка проникает в самое сердце. Любовь в его глазах сияет так ярко, что моя душа светится в ответ. Он смотрит на меня так, будто я единственное, что существует в этом мире. Его любовь это абсолютная преданность.

Это видно в том, как он бросает весь мир к моим ногам.

В том, как он разделяет дело моей жизни.

В том, как он борется со мной за лидерство, но никогда не нарушает мои границы.