Ярость

ГЛАВА 2

Самайра

— Багровый Тигр, как слышно? — в наушнике трещит голос Слоун.

— Слышу тебя, — бормочу я, не сводя глаз с четверых жалких ушлепков, которые прохлаждаются у бассейна в одном из своих летних домов и курят травку.

— Помни: нам они нужны ранеными и без сознания, чтобы перевезти их с минимальным сопротивлением. Крови — по минимуму. Развлечешься позже.

Я затаилась на огромном дереве в соседском дворе, разглядывая цели. При мысли об этих зажравшихся богатых мудаках, которым любые зверства сходят с рук, пока они беззаботно валяются в папочкиных особняках, по венам вскипает ярость. Абсолютно бесполезные создания.

— Постараюсь. Дай знать, когда путь будет чист. — Я хрущу костяшками. Нетерпение раздирает изнутри, пока жажда насилия ждёт момента, чтобы вырваться на волю.

— Чисто. У тебя десять минут. Как только обездвижишь их, Черная Пантера поможет с погрузкой. Ясно?

— Ясно.

Спрыгиваю с дерева и стремительно приземляюсь прямо рядом с первым куском человеческого мусора. Прежде чем остальные трое успевают сообразить, что происходит, бью первого наотмашь и тот мгновенно отключается. Жалкое зрелище.

Троица тут же подрывается со своих шезлонгов. Они пытаются наброситься на меня, но я сильнее и быстрее. Бью одного ногой по ребрам, перехватываю руку второго, резко выкручивая ее и выбивая плечо из сустава, а последнему припечатываю кулаком в голову, отправляя в нокаут.

— Ты кто такая? — скулит тот, которому я вывихнула плечо.

— Твой, блять, самый страшный кошмар, — бросаю я, склонив голову набок и придвигаясь ближе к шезлонгу, на который он опирается.

Он пятится, его глаза расширяются от ужаса при виде меня. На мне чёрная тактическая экипировка, плотно облегающая гору мышц. Бицепсы едва не рвут рукава, а мощные бедра испытывают ткань на прочность. Лицо скрыто хищной красно-черной маской тигра с золотой отделкой. При росте в сто семьдесят пять сантиметров я — комок силы и угрозы.

Я делаю шаг вперёд, отчего двое слабаков практически спотыкаются друг о друга, отступая.

— Назад! — визжит парень со сломанными рёбрами. Я усмехаюсь.

— А ты отошёл назад, когда Мэри тебя просила?

Не дожидаясь ответа, бросаюсь на них и вырубаю обоих: одного — ударом в голову, другого — короткой оплеухой в челюсть.

— Готовы. Готовьте фургон, — сообщаю я команде по связи.

— Принято. Черная Пантера будет у тебя через десять секунд.

Я как раз связываю одного из бесчувственных придурков, когда рядом приземляется Пантера.

— Долго же ты, — бросает она.

— Нужно было хотя бы пару раз врезать, прежде чем выводить их из строя.

Я поднимаю одного из парней и закидываю его на плечо Черной пантере, затем водружаю ей на второе плечо другого. Кряхтя под весом, она цедит:

— Да уж, тяжелые эти богатые детки.

— Ебанные свиньи, — бормочу я. Она фыркает, пока я взваливаю оставшихся двоих себе на плечи.

— Выход через восточный двор. Путь свободен.

С натужным кряхтением мы быстро уходим. Через двадцать секунд мы уже в фургоне, а спустя пятнадцать минут на полной скорости вылетаем из этого дырявого городка. Я снимаю маску и встречаюсь взглядом со своей соратницей по «Диким кошкам», Тарой, которая делает то же самое. На моем лице расплывается улыбка.

— Ну а теперь начинается настоящее веселье.

***

Один точный щелчок ножницами — и я начисто отрезаю ублюдку его крошечный член. Он дёргается, визжит, как попавшее в капкан животное, и его крики эхом отскакивают от стен. Жалкий. Кровь хлещет по ногам, а визг переходит в мучительный вой. Истинная услада для моих ушей.

— Расслабься, — усмехаюсь я, любуясь своей работой, прежде чем резким движением стряхнуть кровь с лезвия. — Срез чистый. Не сдохнешь. — Я бросаю сморщенный трофей в маленькую коробочку.

Он рыдает ещё громче, захлёбываясь ужасом, когда смотрит на оскаленную морду багрового тигра, скрывающую моё лицо. Мы никогда не показываем лиц — стандартный протокол, чтобы сохранить возможность потом все отрицать, если дело пойдёт наперекосяк.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите!

— Ори, мелкий засранец. Ори громче. — Я смеюсь ему в лицо, зная, что помощь не придет.

— Вы не можете так поступать! Помогите! — вопит он, брызгая слюной. По разбитому лбу стекает кровь, заплывшие глаза смотрят на меня с бездонным кошмаром и тем первобытным страхом, который я так обожаю. О да, я знаю этот взгляд. Будь у него чем срать, он бы уже обделался. Обоссался-то он ещё десять пинков и пять ударов назад.

Он лежит в расползающейся луже собственной мочи и крови, бесполезно зажимая рукой искалеченный пах, всхлипывая и извиваясь от боли. Позади него остальные трое уже скулят и скребут стены тесной комнатушки, отчего мой азарт только растет.

— Перестань так дергаться, а то кровью истечешь, — бормочу я, нетерпеливо постукивая носком ботинка и поглядывая на часы.

— Простите, я виноват. Не надо было делать Мэри больно.

Из груди вырывается резкий, смех.

— Делать Мэри больно? — От того, как буднично он называет содеянное, я вижу кровавую пелену перед глазами.

— Так вы теперь это называете? «Больно»? Вот поэтому такие зажравшиеся выродки, как вы, не достойны иметь ту детальку, которую я только что оттяпала. — Мой ботинок с глухим звуком впечатывается ему в живот, заставляя его согнуться пополам и зайтись в рвотных позывах прямо на полу.

— Простите, что мы и... и... изнасиловали Мэри, — наконец выдавливает он между хриплыми вдохами.

Слишком, блять, мало и слишком поздно. Они не просто ее изнасиловали; они издевались над ней и едва не убили. Она три месяца пролежала в больнице только для того, чтобы снова научиться ходить в туалет самостоятельно. Будто этого было мало — когда она собралась с духом, нашла в себе силы рассказать правду и пошла в полицию, их богатенькие папаши просто помахали пачками денег. Они заставили дело исчезнуть, выставив девушку посмешищем на весь их городишко. Да, я ненавижу таких подонков и если мне суждено стать их кармой и вычеркнуть их из жизни — туда им, блять, и дорога.

Моя нога взлетает для удара, целясь прямо в кровоточащий пах, но в наушнике раздается резкий голос Наоми:

— Осторожнее, Тигр. Не вздумай его убить, пока что. Твою мать.