Ярость

— Наверняка там были камеры, которые найдут копы. Но мы были в снаряжении и масках, так что прорвемся. Догадаются, что убийцы женщины. Могут найти Доминика и вызвать на допрос.

— Будем надеяться, камер не найдут.

Тара, видимо, подслушивала, потому что ее голос раздается в наушнике:

— Никаких камер. Я забрала кассеты из их серверной и расстреляла всю технику. У копов не будет полномочий проверять серверы русской мафии, так что мы чисты.

Лена связывается с Наоми и велит ей сделать последний обход склада и уничтожить все улики.

Когда мы с визгом тормозим у больницы, Слоан распахивает дверь. К тому времени как я пододвигаю Доминика к краю сиденья, она уже возвращается с каталкой и четырьмя медсестрами.

Дальше безумный забег до стойки регистрации и пара моих яростных требований немедленно отправить Доминика в операционную. Только когда мы вчетвером садимся в зале ожидания, я наконец даю волю слезам. Трое подруг обнимают меня, пока я рыдаю по человеку, которого чуть не потеряла.

— Этого я и боялась. Любить кого-то так сильно и потерять.

Лена шепчет мне на ухо:

— С ним все будет в порядке, Сами. Сама знаешь, рана пустяковая.

Я шмыгаю носом, голос дрожит.

— А если в следующий раз будет не пустяковая?

— Значит, снова защитим. Наймем телохранителей.

Я киваю.

— Это само собой. Если с ним что-то случится, я себе не прощу.

Тара гладит меня по спине.

— Мы не дадим его в обиду. Теперь он часть нашей команды.

Минут десять я оплакиваю случившееся, потом вытираю глаза.

— Нужно позвонить семье Доминика.

Тара хмыкает.

— Может, они вытащат нас из этого переполненного зала в какой-нибудь приличный VIP-сектор. На нас люди пялятся.

Мы все еще в снаряжении, мои пальцы в запекшейся крови.

— Надо пойти руки помыть, — бормочу я.

Слоан фыркает.

— Тебе душ нужен. Ты вся в крови. От тебя несет за версту.

— Пошла ты. У тебя самой в волосах кровь засохла.

Она взвизгивает, а Тара протягивает мне телефон.

Я звоню Софи — она из тех, кто умеет держать себя в руках. Софи приняла новость стойко и пообещала быть через час.

Когда я выхожу из туалета, одна из медсестер зовет нас и ведет на верхний этаж. Она рассыпается в извинениях:

— Простите, мэм, вы должны были сразу сказать, что это мистер Доминик Парк и что вы его невеста. Мы бы немедленно проводили вас и ваших друзей в VIP-палаты.

У меня челюсть отвисла. Но почему сердце радостно подпрыгнуло от слова невеста? Звучит-то красиво. Семья Дома, должно быть, соврала больнице, чтобы нам открыли доступ.

Тара играет бровями, а я поворачиваюсь к медсестре, стараясь не впасть в панику снова.

— Как Доминик?

Она одаряет меня сочувственной улыбкой, которую я мгновенно уже возненавидела.

— Он в операционной, мэм. Врачи выйдут к вам, как только закончат.

Лена откашливается, когда нас ведут в огромную палату с пустой кроватью и ванной.

— Можно нам во что-нибудь переодеться?

Медсестра осматривает нас, глаза полны тревоги.

— Э-э... конечно. Кому-нибудь из вас нужен врач?

Лена уверенно улыбается.

— Врач не нужен. И если вы оставите это... — она указывает на нашу окровавленную одежду, — при себе, мы будем очень признательны.

Медсестра быстро кивает.

— Ко... конечно, мэм.

— Вот и чудесно. Спасибо.

Когда мы все приняли душ и переоделись в больничные костюмы, мое терпение окончательно лопнуло.

Слоан протягивала мне стаканчик кофе из автомата в углу, когда дверь распахнулась. В палату влетает мать Доминика, оглядывая нас. Увидев меня, она бросается навстречу и крепко обнимает. От тепла ее рук я снова расплакалась. Вина за то, что ее сын оказался здесь, заставляет меня дрожать.

— Простите, я не смогла его защитить.

Она отстраняется и строго смотрит мне в глаза.

— Прекрати, Самайра. Ты спасла моего мальчика. Снова.

— Я должна была позвонить раньше. Или остаться его телохранителем еще на неделю. Если бы я была рядом, похищения бы не случилось.

Она берет меня за щеки, глядя по-матерински сурово.

— Это не твоя вина. Ни в чем нет твоей вины. Не вздумай брать на себя грехи преступников, милая. Мы выше этого.

Губы дрожат и я киваю. Ее слова утихомиривают тупую боль в груди, которая грызла меня все это время. Я вытираю слезы, она протягивает мне бутылку воды.

Только я открутила крышку, как дверь открывается и входит врач. В ту же секунду все в палате бросаются к нему, я впереди всех.

Не успела я схватить доктора за лацканы халата и вытрясти ответы, как он поднимает руки, словно усмиряя бешеного зверя.

— Мистер Парк вне опасности. Мы извлекли пулю из ноги. Потребуется физиотерапия, чтобы вернуть ноге прежнюю силу, но с ним все будет в порядке. Его привезут в палату через несколько минут.

Ноги подкашиваются от облегчения. Забываю про бутылку в руках и случайно обливаюсь, слишком сильно сжав ее. Грудь ходит ходуном, в легкие наконец-то нормально поступает воздух. Кажется, это мой первый настоящий вдох с тех пор, как я узнала о похищении Дома.

Кто-то забирает у меня измятую пластиковую бутылку и вкладывает другую, поднося к губам и заставляя пить. Кто-то ласково гладит по волосам, возвращая в реальность.

— Ну вот, Самайра. Тебе нужно быть сильной. Кто будет заботиться о Доминике?

Никто, кроме меня,

— отвечает мой внутренний голос.