Ярость

Нажимаю на курок, пуля попадает в охранника перед мужиком в костюме, забрызгивая кровью его застывшее от шока лицо. Тело замертво падает к ногам Доминика.

— Привет, Тигрица.

Голос Доминика почти шепот, но я читаю по губам с идеальной чёткостью.

Прежде чем тип в костюме успевает наставить пушку на Доминика, я простреливаю ему кисть. Он вопит, хватаясь за раненую руку. С пистолетами в обеих руках запрыгиваю на ящик, за которым пряталась, и начинаю поливать свинцом каждого, кто там стоит.

— Привет, малыш.

С разных сторон обрушивается шквал пуль — мои девочки вступили в бой.

Я иду к человеку, который посмел тронуть моего мужчину. Перехожу на бег, чувствуя, как пуля свистит у головы и впивается точно в череп парню справа от меня.

Я прыгаю и приземляюсь коленями прямо на мужика в костюме. Он кричит от боли, кровь хлещет из простреленной руки. Прижимаю его к полу, колено больно вдавливается в грудную клетку.

— Ты кто, блять, такой?

Он кашляет и хрипит:

— Виктор Соколов. Ты понятия не имеешь, с кем связалась.

— Поправь, если ошибаюсь. Русская мафия. Торговля наркотиками. Торговля людьми. Наверняка, еще и оружие. Я права?

Он молчит. Я наношу мощный удар кастетом и его кровь брызжет мне на лицо.

— Я задала вопрос.

Он сплевывает кровь.

— Права. Думаешь, на моё место не придут другие? Это гораздо серьёзнее, чем я. Чем ты. Чем твой богатый бойфренд. Вы перешли дорогу не тем людям.

Я оборачиваюсь на Доминика, он привязан к стулу, голова снова поникла. Простреленная нога, потому что у ступней натекла лужа крови. Ярость пульсирует в каждой вене.

— Доминик! — зову я и в голосе слышится паника.

Он стонет.

Снова бью Виктора в лицо, с такой силой, что вылетают два зуба. Кричу Доминику:

— Доминик! Очнись, твою мать!

Он вздрагивает, шевелится и поднимает голову. Глаза налиты кровью, но в них читается облегчение.

— Ты здесь, малышка.

Слезы обжигают глаза.

— Смотри на меня, Дом. Продержись еще пару минут. Пока я разберусь с этим уродом.

Виктор подо мной округляет глаза.

— Вам не отвертеться. Придётся вечно оглядываться. Если убьешь меня или тронешь нашу базу, за вами придут люди и куда опаснее меня.

Он поворачивает голову на звук выстрела и продолжает:

— И за твоей командой тоже.

Я хватаю его за воротник и наклоняюсь к самому лицу.

— Мы бы о вас и не узнали, если бы вы не тронули моего мужчину. Никто не касается его и не остается в живых.

Прежде чем он успевает продолжить этот треп и потратить мои драгоценные минуты, достаю пистолет и пускаю ему пулю прямо в лоб. Нет времени убивать его голыми руками.

— Отличный выстрел, детка, — шепчет Доминик.

Я злобно смотрю на него и отвешиваю звонкую оплеуху, потому что он начинает отключаться.

— Не смей засыпать, Дом. Нам придется вживить тебе серьезные системы слежения и мониторинга.

Он широко улыбается, голова клонится набок.

— Можешь вшить трекер мне под кожу.

Фыркаю, принимаясь распутывать веревки.

— О, я именно так и сделаю.

К тому времени, как я освобождаю его, вокруг воцаряется тишина. Топот ног заставляет меня поднять голову: Слоан и Лена бегут к нам.

— Мне нужна Наоми. В Доминика стреляли. Не знаю как давно, он потерял много крови.

В голосе беспредельная паника. Я опускаюсь перед Домиником на колени, ведь он едва в сознании, сжимает мою руку.

— Тс-с... Майра. Все нормально.

У него бред. Он едва глаза держит открытыми. Только моя хватка за плечи не дает ему сползти со стула. Сжимаю его щеки и трясу, пока он не фокусирует на мне взгляд.

— Если ты, блять, умрешь, я отправлюсь за тобой. Только попробуй закрыть глаза. Ты понял меня?! — последние слова срываются на пронзительный крик, я и не знала, что способна так орать.

Его глаза наконец округляются, и он сильнее сжимает мою ладонь. Прежде чем он успевает что-то сказать, я отрезаю:

— Даже не пытайся говорить. Заткнись. Смотри на меня. И не шевелись, мать твою.

Я поворачиваюсь к Лене и Слоан.

— Где машина? Где, блять, Наоми?

Они присаживаются рядом. Слоан тянется к ране, но в глазах у меня темнеет от ярости, я буквально рычу на нее за такую дерзость.

Слоан быстро поднимает руки.

— Сами, я просто посмотрю. Нужно перевязать туже, если эта тряпка плохо держит.

— Ладно.

Пока Слоан осматривает ногу, Лена говорит:

— Тара подгоняет машину к входу. Наоми выводит женщин. Мы не можем забрать их с собой, понятия не имеем, кто они. Я отправила анонимную наводку копам. Будут здесь через десять минут. Надо поторапливаться.

Доминик снова пытается дернуться и я рычу на него:

— Не. Смей. Шевелиться.

Он бормочет, запинаясь:

— Быстрее. Уходите. Отсюда. Сейчас же.

Как только Слоан затягивает повязку, я хватаю Доминика под руки и рывком поднимаю со стула.

— Держись, малыш. Не двигайся.

Наклоняюсь и закидываю его на плечо пожарным захватом, он стонет.

— Не вертись.

— Слишком тяжелый.

Я шлепаю его по заднице.

— Вовсе нет.

Я крепко прижимаю его к себе и иду к выходу. Наоми спускается с лестницы с женщинами и просит их оставаться у входа. Я Игнорирую их всех, пусть девчонки разбираются с службой спасения. Выхожу на улицу.

В этот момент наш большой фургон с визгом влетает в ворота и тормозит прямо передо мной. Тара выскакивает и распахивает заднюю дверь. Одним быстрым движением я укладываю Доминика на сиденье и рявкаю ей:

— В больницу!

Слоан и Лена запрыгивают следом, Тара дает по газам, как сумасшедшая. Хорошо, иначе мне пришлось бы орать на нее во всю глотку, чтобы она шевелилась. Искушение велико, но Лена отвлекает меня, не давая провалиться в мысли о потере Дома из-за какой-то пули.

Не свожу глаз с Доминика, пока Лена объясняет ситуацию:

— Наоми останется там, в укрытии, проследит, чтобы копы всех вывели. После такой облавы и пятидесяти трупов начнется серьезное расследование.

Я глажу Дома по волосам, успокаивая его, когда он стонет от боли. Слезы застилают глаза, чувство вины за то, что не защитила раньше, тянет на дно.

— Мы едем в больницу.

Он сжимает мою руку.

— Все хорошо. Я... я здесь.

Я не смотрю по сторонам, но слышу вопрос Слоан:

— Думаете, на нас могут выйти?