Ярость

Все, что мне нужно, это делать то, что он говорит. Повиноваться. Доставлять ему удовольствие. Быть его маленькой Багровой Тигрицей на поводке. Я, блять, обожаю каждую секунду всего этого.

Как только я принимаю позу, то чувствую движение за спиной. Тяжелая рука прижимает мою шею вниз, так что задница оказывается высоко в воздухе. В следующий миг звонкий шлепок разносится по комнате и ягодицы обжигает нереальной болью.

Стон срывается с губ.

Еще один удар приходится по другой ягодице и Доминик рычит:

— Это за то, что кончила раньше времени.

Доминик не сдерживается. Шлепки ложатся тяжело, от их силы я соскальзываю вперед. Но он удерживает меня на месте за поводок. Боль и наслаждение разливаются по коже, я чувствую, как его ладонь становится мокрой каждый раз, когда его пальцы задевают киску.

Слезы наворачиваются на глаза от очередного сильного удара, из груди вырывается всхлип. Прежде, чем я успеваю приготовиться к следующему, язык Доминика впивается в мой разрез меж ног, проникая в насквозь мокрую киску. И я кричу.

Бедра сами собой выгибаются, вжимаясь в его лицо, а он позволяет это. Его рык вибрирует внутри меня и я кончаю ему рот. Он кусает меня за задницу и проводит языком по этому месту.

— Ты кончаешь либо мне в рот, либо на моем члене. Я ясно выразился?

Когда я мгновенно не отвечаю, он шлепает меня прямо по клитору. Сильно. Я кричу:

— Да, сэр. Очень ясно.

Он нежно целует мою киску.

— Хорошая девочка.

В следующее мгновение он врывается в меня одним глубоким толчком. Громкий стон эхом отдается в комнате, вонзаясь мне в самое сердце. Его член пульсирует внутри, а огромные ладони мертвой хваткой вцепляются в мои бедра. И он начинает вбиваться в меня. Толчки дикие и глубокие. Он бесстыдно стонет мне в ухо при каждом движении бедер.

Рыча, он тянет за поводок, заставляя меня приподняться, прижимает свою грудь к моей спине и обхватывает шею ладонью. Другой рукой он держит меня за талию, вскидывая бедра, словно зверь, сорвавшийся с цепи.

Он сущий зверь, рычащий и стонущий, пока берет меня. Он валит нас на кровать и внезапно я оказываюсь на спине, обвив ногами его бедра, пока он вбивается в меня. Он вталкивает язык в мой рот, а я зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая к себе.

— Кому ты, блять, принадлежишь, Тигрица? — спрашивает он и слова обжигают мои губы с каждым толчком.

Шея выгибается, когда его член проходит по стенкам влагалища, попадая в самую точку. Он кусает меня и толкается еще сильнее.

— Отвечай мне, малышка.

Волны наслаждения взрываются во мне, тело натягивается струной перед финальным аккордом. Сжимаю его внутри себя, вырывая у него громкий стон.

— Тебе. Только тебе, — отвечаю я, впиваясь в его губы и заглушая его рык.

С каждым мощным толчком он стонет мне в ухо:

— Скажи, что я могу кончить в тебя, Майра.

Я всхлипываю, мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него от этих слов.

Он толкается снова и снова, заставляя меня видеть вспышки белого света, и стискивает зубы.

— Скажи мне, малышка. Попроси заполнить тебя спермой. Я куплю тебе таблетку18.

Разум окончательно раскалывается от мысли о том, что Доминик пометит меня изнутри, и я киваю.

— Блять, хорошо. Да, блять. Я сейчас кончу, Доминик. Кончай со мной. Заполни меня.

Его бедра вздрагивают, он вбивается в последний раз. Оргазм обрушивается на меня тысячью огней. Спина выгибается, пальцы на ногах поджимаются, а Доминик не останавливается — не может остановиться. Его тело сотрясает дрожь, глаза закатываются и он издает громкий рев, когда его член пульсирует внутри меня, заливая спермой.

Он продолжает двигать бедрами, словно стараясь протолкнуть семя глубже, и всем весом падает на меня. И поскольку я, черт возьми, Багровая Тигрица, я скидываю кастет, отбрасывая его в сторону, обвиваю его ногами и запускаю руки в его мокрые от пота волосы. Я держу его вес на себе и мне, блять, безумно это нравится.

Через несколько минут, когда мы оба отдышались, Доминик приподнимается на локтях и смотрит на меня. Я замечаю, что он все еще внутри. Он заправляет прядь моих волос за ухо и с нежной улыбкой спрашивает:

— Тебе понравилось?

И поскольку он все еще во мне, я крепко сжимаю мышцы, заставляя его глухо охнуть. Быстро целую его в губы и киваю:

— Мне очень понравилось.

Он снова начинает медленно двигать бедрами.

— Хорошо. Я планирую делать это часто.

Дыхание перехватывает, я сильнее обхватываю его ногами.

— Меня это устраивает. Но только не вздумай больше рвать промежность у моего снаряжения. А то я реально пойду на задание в таком виде.

В ответ на это он сильно толкается и рычит:

— Я заказал еще десять костюмов для нашего личного пользования. Твои настоящие костюмы в безопасности в шкафчике для реальных заданий. И даже не думай надевать это на работу.

Я послушно улыбаюсь ему:

— Есть, сэр.

С хриплым стоном он снова начинает вбиваться в меня, вознося на вершину блаженства и показывая, как сильно ему нравится трахать Багровую Тигрицу.

***

Мы занимаемся любовью в прекрасном отеле с рассвета до самого утра. Спим в объятиях друг друга почти до полудня. Позже Дом ведет меня в любимый ресторан, угощает паэльей и эскаливадой. Мы гуляем по улицам Барселоны, уплетая чуррос на двоих. Целуемся по углам и он не убирает руку с моей талии.

Я шлю сотни фотографий в общие чаты, получаю от девчонок кучу сообщений, над которыми смеюсь до упаду. Я покупаю им сувениры, а Доминик обещает, что в следующий раз привезет нас сюда всех вместе.

Не хочу, чтобы этот день заканчивался. Хочется просто идти за руку с этим мужчиной вечно. Каждый раз, когда наши взгляды встречаются, он целует меня в нос. И каждый раз я влюбляюсь в него еще сильнее.

По пути обратно в город мы практически спим. Когда мы снова оказываемся в вертолете, Доминик берет меня за руку и целует пальцы.

— У меня для тебя есть еще один сюрприз, малышка.

— Категорически нет, Доминик. С меня хватит. Я больше не вынесу сюрпризов.

Он проводит рукой по волосам и качает головой.

— Этот последний.

Качаю головой и смотрю в окно: мы начинаем снижаться на вертолетную площадку здания, которое явно не дом Доминика. Я резко оборачиваюсь к нему.

— Где мы, черт возьми, садимся? Ты здесь не живешь.

— Терпение, Майра.

— Доминик, клянусь богом...