Ярость

Его грудь тяжело вздымается, он проводит пальцами по маске, почти лаская ее. В его глазах столько благоговения, что кажется, будто это он стоит на коленях и поклоняется мне, а не наоборот.

— Хорошая девочка.

Я дрожу всем телом и развожу колени шире, просто чтобы почувствовать прохладу там, где все горит. Чувствую себя такой пустой, что это причиняет боль. Он мне нужен. Нужно, чтобы толкнул свой язык внутрь или вонзился в меня тем самым глубоким толчком, как он всегда делает.

Он тянет за чокер, привлекая мое внимание.

— Назови стоп-слово, малышка.

Даже в этот момент, когда я умираю от жажды, когда готова на все ради него, он заботится о моей безопасности. И это еще одна причина, по которой я доверяю ему с закрытыми глазами.

— Красный.

Он дергает за ошейник и рычит. Я вспоминаю правила.

— Красный, сэр.

Он удовлетворенно кивает. Снова касается маски, заводит руку за спину и достает длинную очень длинную бриллиантовую цепь. Прежде, чем я успеваю спросить, что он творит, он отпускает чокер и пристегивает к нему один конец цепи.

Гребаный поводок.

Доминик Парк надел бриллиантовый поводок на Багровую Тигрицу.

Мозг буквально взрывается, когда я вижу, как он наматывает цепь на ладонь. Вены на его руках вздуваются, когда он сжимает ее. Член отчетливо пульсирует под тканью брюк.

Он замирает на мгновение, а я смотрю на него снизу вверх. Он слегка наклоняет голову, словно спрашивая разрешения. Я зеркально повторяю его движение и лащусь к его руке, держащей поводок. Из его груди вырывается хриплый рык, он делает шаг назад. Затем еще один, разматывая сверкающую цепь между нами.

Он отходит к креслу и садится, все еще удерживая часть цепи в руке. Какой же длины этот гребаный поводок? Он наверняка стоит целое состояние.

Он сидит в кресле как на троне: вальяжно откинувшись на спинку, ноги широко расставлены, а на брюках проступает мокрое пятно, там где зажат его член. Он дергает за поводок, заставляя меня посмотреть на него.

— Ползи ко мне, Тигрица.

Ох, он хочет Багровую Тигрицу. Дикую кошку. Он ее получит.

— Слушаюсь, сэр.

Встаю на четвереньки и высоко выгибаю задницу, вызывая у Доминика громкий рык. Переставляя руки, ползу, словно тигрица на охоте. Ползу, покачивая бедрами. Не только потому, что при каждом движении хват Доминика на поводке становится крепче. Но и потому, что я сама этого жажду. Я насквозь мокрая, костюм пропитался влагой. Он воплощает мои самые сокровенные, темные фантазии, о которых я даже мечтать не могла.

Ползу медленно, желая растянуть момент. Желая дольше видеть шторм наслаждения в его глазах. Его грудь тяжело вздымается, волосы спадают на глаза, а губы приоткрыты, будто дыхание дается ему с трудом.

Пятно на его брюках становится все больше и я умираю от желания слизать его.

— Стоять.

Его голос звучит громко и четко.

Замираю на полпути и наклоняю голову.

— Сними маску.

Его голос охрип, он едва выталкивает слова.

Теперь начинается самое интересное.

Я сажусь на пятки и стягиваю маску. Прохладный воздух касается потного лица и я почти всхлипываю от облегчения. Но сдерживаюсь. Все, что я ему показываю, это торнадо наслаждения, бушующее в теле из-за этого чертова поводка.

Я закусываю губу и, не сводя с него глаз, снова встаю на четвереньки, выгибая спину. Волосы рассыпаются по плечу и касаются пола.

— Пожалуйста, попросите меня подползти к вам, сэр.

Его челюсть плотно сжимается, а ноздри раздуваются. С рыком он дергает за поводок. Не проронив ни слова, я ползу. Не отрывая от него взгляд, наблюдаю, как вздымается его грудь, пока я переставляю руки. Вижу, как его вторая рука мертвой хваткой вцепилась в подлокотник.

Жалобный всхлип вырывается у меня, когда он тянет сильнее, заставляя ползти быстрее и наматывая поводок на руку по мере моего приближения.

Когда я наконец добираюсь до него и замираю у его ног, он притягивает меня еще ближе, останавливая поводок лишь тогда, когда мои губы касаются его напряженного члена через ткань.

— Сгораешь от желания попробовать, верно?

Челюсть сводит от нужды лизнуть его. Но я ничего не делаю без разрешения.

— Да, сэр.

Его бедра дергаются.

— Тогда лижи, Тигрица. Устрой гребаный беспорядок у меня на коленях.

Меня не нужно просить дважды. Прижимаюсь ртом к мокрому пятну, за которым наблюдала, и жадно сосу. Лижу его через брюки, запах его возбуждения заставляет мою киску течь еще сильнее. Плюю на ткань и захватываю губами его твердую плоть, ища его вкус. Пока одна его рука крепко держит поводок, другая зарывается в мои волосы и прижимает меня глубже к паху.

— Да, Тигрица. Используй свои гребаные зубы.

Когда я сильно прикусываю его, он отстраняет меня за поводок, его взгляд становится опасно жестким.

— Не так сильно.

Когда я киваю, он снова притягивает меня и я провожу зубами по всей его длине. Его бедра вжимаются в мое лицо и я в гребаном раю. Если бы я могла, я бы провела остаток дней на привязи у ног Доминика, чувствуя себя самой ценной и желанной.

Когда он расстегивает брюки, я издаю протяжный стон. Я жажду его вкуса на языке. Я скулю, когда он освобождает член из белья и проводит им по моим губам.

Я широко открываю рот и подаюсь бедрами назад, умоляя о нем. Он проводит по члену рукой раз, другой, и, наконец, вталкивает его в мой рот. Глаза закатываются, когда его влажный член заполняет меня. Пальцы впиваются в собственные колени, киска судорожно сжимается, бедра дергаются и внезапный оргазм накрывает меня, заставляя содрогаться у его ног.

Его бедра резко дергаются, он быстро выходит и хватает меня за челюсть. В глазах шок и возбуждение.

— Ты что, кончила без моего разрешения?

Разум все еще в тумане от остатка оргазма, но я слегка киваю.

— Это вышло само собой, сэр. Вы мне так нужны, что я могла бы кончать снова и снова.

На кончике члена Доминика выступает капля смазки. Он снова проводит по себе рукой.

— Вставай.

Он ослабляет поводок и я тут же вскакиваю, подчиняясь.

Он кивает на кровать позади нас.

— На четвереньки. Сейчас же.

Я иду к кровати, покачивая бедрами, чувствуя, как влага пропитала весь костюм. Я не лгала Доминику, что могу снова кончить. Весь хаос, который обычно царит в моей голове, сменился полным штилем. Ни одной мысли, кроме одной. Доминик.