Сумрак и Бездна

— Почему?

— Потому что я не хочу.

Беспалый фыркнул.

— Сань, ну ты серьёзно? Нашёл какую-то железку и теперь устроил тут «Битву экстрасенсов»?

— Серёга, я тебе говорю: машина мутная. Её надо сдать обратно.

— Куда обратно?

— Туда, откуда взяли.

— На штрафстоянку?

— Да.

— А деньги?

— Какие деньги?

— За работу.

— Мы ещё не работали.

— Но можем.

Саня медленно снял очки, протёр их рукавом, надел обратно.

— Ты меня слышишь? В машине радио само включилось. Телефон писал сам. В салоне холод как в морге. Крови после аварии нет. И замок утром открыт.

— Радио коротит, телефон глючит, холод потому что машина ночь стояла, крови нет потому что, может, никого не было, замок ты плохо закрыл.

— А девочка?

— Какая девочка?

— В отражении.

Беспалый замолчал.

Димка тоже.

Саня понял, что сказал лишнее.

— Забей, — буркнул он. — Устал.

Беспалый посмотрел на него уже внимательнее.

— Сань, ты вообще нормально?

— Нет. И становиться нормально не собирается, пока эта хрень стоит в боксе.

Серёга вздохнул.

— Слушай. Давай так. Мы её осмотрим. Просто осмотрим. Номера, двигатель, кузов. Если реально что-то не так — я позвоню человеку и скажу, чтобы забирал.

— Ты сказал «если».

— Потому что я не верю в говорящие амулеты.

— Я тоже не верил.

— Вот и отлично. Значит, проверим как взрослые люди.

Саня хотел послать его. Очень хотел. Но в этот момент в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Валентины Сергеевны:

Александр, когда будет остальное?

Он посмотрел на экран, потом на Беспалого.

— Деньги сегодня будут?

— Будут, — быстро сказал тот. — Если по этой машине договоримся — сразу дам.

Саня усмехнулся.

— Вот так нечисть и покупает людей. Через аренду.

— Что?

— Ничего.

Он сунул телефон в карман и затушил сигарету.

— Ладно. Осмотрим. Но если начнёт твориться херня — я ухожу.

Димка осторожно поднял руку.

— А что считается хернёй?

Саня посмотрел на него.

— Когда ты сам поймёшь — будет поздно.

Они начали с внешнего осмотра.

Универсал стоял под лампами, мокрый, мрачный, будто дождь не стекал с него, а впитывался обратно в металл. Марка оказалась старым «Вольво» — крепкий, тяжёлый, надёжный автомобиль из тех времён, когда машины ещё делали не только для продажи запчастей. Номерные таблички были грязные, но читаемые. Саня сфотографировал VIN под лобовым стеклом, потом полез искать дублирующую табличку.

— Странно, — сказал он через пару минут.

— Что? — спросил Беспалый.

— Номер есть. Но вокруг таблички металл как новый.

— Меняли?

— Может. А может, табличку переставили.

— Криминал?

— Пока не знаю.

Он открыл капот. Тот поднялся тяжело, с хрустом. Двигательный отсек пострадал сильно: радиатор смят, вентилятор разбит, шланги порваны. Но двигатель на первый взгляд мог быть жив.

Димка посветил фонариком.

— Сань, а почему тут земли столько?

Саня посмотрел.

В глубине моторного отсека, между лонжероном и блоком, действительно была земля. Тёмная, влажная, комками. Не дорожная грязь, не глина с обочины. Именно земля — как с кладбищенской клумбы после дождя. В ней торчали сухие корешки.

— Может, в кювет улетела, — сказал Беспалый.

Саня взял отвёртку, ковырнул комок.

В земле что-то белело.

Он подцепил предмет и вытащил.

Маленький осколок кости.

Тишина в боксе стала плотнее.

Димка сглотнул.

— Это… животное?

Саня смотрел на осколок. Тонкий, изогнутый, с пористой структурой. Он не был экспертом, но видел кости животных. Эта выглядела иначе.

— Не знаю.

Беспалый нервно усмехнулся.

— Да брось. На дороге всякое бывает. Собака, кошка…

— В моторном отсеке?

— Ну ударом забило.

— Землю тоже ударом забило?

Серёга не ответил.

Саня завернул осколок в бумажную салфетку и положил на верстак подальше от ящика с амулетом. Потом вернулся к машине.

— Дальше салон.

Дверь водителя открылась легче, чем вчера. Даже слишком легко. Петли не скрипнули. Внутри было темно, хотя ворота бокса стояли открыты, а лампы горели. Саня включил фонарь.

Луч света лег на панель, сиденье, сработавшую подушку.

И на водительском коврике — там, где вчера были только осколки стекла, — виднелись мокрые следы.

Маленькие.

Детские.

Будто ребёнок босыми ногами прошёл по салону от заднего сиденья к водительскому.

— Это что за… — начал Димка.

— Молчи, — сказал Саня.

Следы были свежие. Вода ещё блестела в отпечатках пальцев. Они вели от заднего сиденья, через центральный тоннель, к водительскому месту. Дальше обрывались.

Саня посветил на заднее сиденье.

Там лежало второе.

Красная варежка.

Такая же, как первая. С белой снежинкой.

На крыше машины по-прежнему лежала первая варежка.

Димка медленно повернул голову к крыше, потом обратно в салон.

— Сань…

— Я вижу.

Беспалый, который до этого стоял позади, вдруг шагнул назад.

— Это кто-то прикалывается.

— Конечно, — сказал Саня. — У нас тут очередь желающих ночью лезть в битую тачку и раскладывать детские варежки.

— Может, Михалыч?

— Михалыч пропал.

Слово повисло в воздухе.

Пропал.

До этого Саня произносил это почти буднично, как «ушёл куда-то». Теперь же смысл стал неприятно конкретным.

Он выпрямился.

— Надо его искать.

— Сначала машину закроем, — сказал Беспалый.

— Сначала Михалыча.

— Да куда он денется? Кооператив маленький.

— Вот и посмотрим.

Они вышли из бокса. Димка явно был рад покинуть помещение, но старался не показывать. Беспалый шёл впереди, нервно звеня ключами. Саня замыкал, держа монтировку. Сигарету он не закуривал — почему-то не хотелось отвлекать дыхание.

Они проверили первый ряд гаражей, потом второй. Большинство ворот были закрыты. Из одного бокса доносилось радио и стук молотка — там работал жестянщик Гена, который всегда начинал раньше всех, потому что спал мало и пил много. Он сказал, что Михалыча утром не видел. Вчера вечером тоже не видел после того, как тот открыл ворота эвакуатору.

— А что? — спросил Гена. — Помер, что ли?

— Спасибо за оптимизм, — сказал Саня.