Страница 9 из 20
У будки охраны всё было как прежде. Чай остыл. Газета раскрыта на кроссворде. В телевизоре шла рябь. На маленькой электроплитке стоял чайник. Куртка Михалыча висела на гвозде.
— Без куртки бы не ушёл, — сказал Беспалый.
— Угу.
Саня заглянул под стол, потом за шкафчик. Ничего. На полу возле двери лежали грязные следы от сапог. Обычные следы. Михалычевы, скорее всего.
И ещё один.
Маленький мокрый отпечаток босой ноги.
Саня присел.
— Серёга.
Беспалый посмотрел вниз и выругался.
Димка стоял у двери и бледнел.
— Может, ребёнок какой забежал?
— Утром? Босиком? В ноябре? На промзону? — Саня поднялся. — Прекрасная версия. Ещё скажи, что он на самокате приехал.
След вёл от порога будки наружу, к лужам. Дальше терялся. Но если смотреть внимательнее, можно было заметить: вода в лужах была не просто мутной. В некоторых местах по поверхности расходились тонкие тёмные разводы, как от масла.
Саня пошёл по ним.
— Хантер, — позвал Беспалый. — Ты куда?
— Смотреть.
— Что смотреть?
— То, что нас просили.
Сам не понял, почему сказал именно так.
Они прошли вдоль забора к старой железнодорожной ветке. Там, за кооперативом, начинался пустырь: бурьян, бетонные блоки, ржавые трубы, остатки какого-то склада. Осенью это место выглядело особенно мёртвым. Трава полегла, земля раскисла, мусор мокнул под серым небом.
У самой дыры в заборе стояла будка для сторожевой собаки.
Старая. Сгнившая. Без цепи.
Саня раньше не обращал на неё внимания. Ну будка и будка. В кооперативах всегда валяется всякий хлам. Но сейчас он вспомнил вчерашние слова Михалыча:
— Привезли — собака моя завыла.
— У него правда была собака? — спросил Саня.
Беспалый нахмурился.
— У Михалыча? Да вроде нет.
— «Вроде»?
— Я лет семь здесь. Собаки не помню.
Димка тихо сказал:
— А будка откуда?
Никто не ответил.
Саня подошёл ближе.
Будка была маленькая, перекошенная, крыша провалилась. На входе висел обрывок цепи. Ржавый. Очень старый. Внутри темно. Пахло мокрой землёй и гнилыми досками.
На земле перед будкой лежало что-то белое.
Саня присел.
Кусок кости.
Похожий на тот, что он нашёл в моторном отсеке.
Рядом — ошейник. Кожаный, потрескавшийся, с металлической бляшкой.
Саня поднял его.
На бляшке было выбито имя:
Шарик
Беспалый нервно засмеялся.
— Ну вот. Собака была. Просто давно.
— Насколько давно? — спросил Саня.
— Откуда я знаю?
Саня посмотрел на ошейник. Кожа была старая, но мокрая так, будто её только что достали из земли. На внутренней стороне ошейника что-то прилипло — комок тёмной грязи, смешанной с шерстью.
И вдруг где-то за дырой в заборе, на пустыре, послышался лай.
Тихий.
Далёкий.
Один раз.
Димка дёрнулся.
— Вы слышали?
Лай повторился.
Но это был не живой собачий лай. В нём не было ни злости, ни просьбы, ни страха. Он звучал глухо, будто из-под земли.
Саня медленно поднялся.
— Назад.
— Может, Михалыч там? — спросил Димка.
— Назад, сказал.
Они вернулись в кооператив быстрее, чем вышли. Никто не спорил. Даже Беспалый.
В боксе стало светлее — наконец включилась третья лампа. Универсал стоял как ни в чём не бывало. Красная варежка на крыше. Вторая — на заднем сиденье. Ящик с амулетом на верстаке. Сверху аккумулятор.
Саня остановился у ворот.
— Всё. Звони человеку, пусть забирает.
Беспалый потер лицо.
— Сань…
— Что «Сань»?
— Если сейчас я скажу, что отказываюсь, он спросит почему.
— Так и скажи: машина с сюрпризом.
— Он не поймёт.
— Тогда скажи: документы мутные.
— Документы нормальные.
— Серёга.
— Да звоню я, звоню.
Беспалый достал телефон, отошёл к воротам. Набрал номер. Ждал. Долго. Потом нахмурился.
— Недоступен.
— Ещё раз.
Он набрал снова.
— Недоступен.
— Кто он вообще?
— Человек.
— Какой человек?
— Знакомый знакомого.
Саня смотрел на него молча.
— Ну не смотри так, — огрызнулся Беспалый. — Да, мутная схема. Но не первая же. Обычно максимум — битый кузов, кредитная история, номера перебитые. А не… не это всё.
— Имя.
— Что имя?
— Как его зовут?
Беспалый замялся.
— Не знаю.
Саня медленно кивнул.
— Прекрасно. Ты взял в бокс машину неизвестно от кого, неизвестно с какими документами, а теперь у нас пропал сторож, в салоне детские следы, радио разговаривает, и где-то лает мёртвая собака.
— Я не говорил, что она мёртвая.
— А живая?
Беспалый промолчал.
Димка вдруг сказал:
— Может, полицию?
Саня и Серёга одновременно посмотрели на него.
— Что? — Димка смутился. — Ну правда. Сторож пропал. Машина странная. Кости.
Беспалый покачал головой.
— Полиция приедет, начнёт проверять кооператив, документы, аренду, машины без заказ-нарядов…
— А если Михалыча реально убили? — спросил Димка.
В боксе стало тихо.
Саня посмотрел на универсал.
В лобовом стекле отражались лампы. И его собственное лицо. Усталое, злое, с тёмными кругами под глазами.
За его отражением на секунду мелькнуло что-то красное.
Он резко повернул голову.
На заднем сиденье никого.
Только варежка.
Саня подошёл к машине и открыл заднюю дверь.
— Эй, — сказал Беспалый. — Ты чего?
— Надо закончить.
— Что закончить?
— Осмотр.
— Ты же сказал, машину отдаём.
— Отдадим, если поймём, что отдаём.
Он посветил фонарём под заднее сиденье. Там было пусто. Потом проверил карманы на спинках. В одном лежал старый чек, почти сгнивший от влаги. Бумага расползалась в пальцах, но кое-что можно было разобрать.
Дата была пятилетней давности.
Название магазина отсутствовало, краска выцвела. Внизу ручкой была написана фраза:
Не открывать после заката.
Саня показал Беспалому.
— Ну? Радио тоже коротит?
Серёга сглотнул.
— Это может быть чей-то прикол.
— Угу. Очень смешной.
Саня полез дальше. Поднял коврик багажника. Там, где вчера лежал амулет, теперь виднелось углубление в металле — овальный след, будто предмет пролежал там не пару часов, а много лет и выжег форму в полу.
Вокруг следа металл был покрыт инеем.
Настоящим инеем.