Случайная неизбежность

В квартиру поднимаемся молча. Глеб вообще не выпускает меня из рук, прижимает к себе крепко, будто бы всерьез думает, что я прямо сейчас снова куда-то сорвусь. Скидываю кроссовки в прихожей и чувствую его грудь у себя за спиной. Сильные руки обхватывают меня крест-накрест через плечи, замыкая в кольцо.

— Малыш... — хрипловато шепчет он. — Я пока тебя вычислял, доставку заказал. На кухне стынет. Ты голодная вообще? Тебя же теперь, наверное, по расписанию кормить надо, да? Чего-то хочется?

Мягко разворачиваюсь в его руках и тяну в сторону спальни.

— Да я вообще без понятия, Глеб. Ничего не хочу. Просто полежать с тобой...

Он не спорит. Подталкивает меня в комнату и укладывает на кровать поверх покрывала. Падает рядом и тискает, гладит, прерывисто дышит мне в шею, обжигая кожу. Губы скользят по моим плечам, пальцы сминают ткань футболки. Лежу с закрытыми глазами и каждой клеткой впитываю его близость. По ногам разливается долгожданное тепло. Я наконец-то дышу. Спокойно и глубоко.

Глеб затихает, осторожно задирает край моей футболки, сдвигает ее вверх и ложится, утыкаясь ухом прямо в мой живот.

— Глеб... ты чего там выслушиваешь? — тихо смеюсь я. — Думаешь, там уже кто-то азбукой Морзе стучит? Рано же еще.

Он бубнит мне в кожу, отчего по животу разбегаются щекотные мурашки:

— Ну, я в этих делах пока не спец... Но, по-моему, ребенок там дико возмущен, что мать не поужинала. Урчит так, будто кирпичи переваривает.

Зарываюсь пальцами в его густые волосы.

— Я правда не голодная...

Его губы обжигающе блуждают по моему животу, поднимаются к груди, к шее и захватывают мои. Поцелуй выходит собственническим. Он уверенно толкается языком, заставляя меня полностью раствориться в нем и выбивая из головы остатки страхов.

Отрывается тяжело дыша, нависает сверху и смотрит мне в глаза пронзительным взглядом.

— Мара... — его голос звучит низко, вибрируя в груди. — Никогда больше во мне не сомневайся. И не смей решать за меня, что я не потяну. Не думай, что я какой-то хрустальный мальчик, которого сломает ответственность. Да, я тот еще распиздяй, у меня характер тяжелый и косяков хватает, но я не сдамся. Потому что я люблю тебя, блядь, очень. И моё от меня больше никуда не уедет. Ты меня поняла?

И я верю. Закрываю глаза, утыкаюсь носом ему в ключицу и чувствую, как сбитый с оси мир наконец-то встает на место.

Утро начинается с того, что меня откровенно мнут. Теплые руки бродят по телу, стискивая со спины.

— Глеб... имей совесть... — сонно мычу я, пытаясь зарыться поглубже в подушку.

— Подъем, — хрипло бубнит он мне в затылок. — Я тут полночи интернет читал. Короче, тебя надо везти к врачу на техосмотр.

Лениво потягиваюсь, не открывая глаз. Тело расслабленное, тяжелое. Мне так хорошо и тепло, что двигаться не хочется совсем.

— Зачем? — бормочу я. — У меня ничего не стучит и не отваливается. Мне вообще идеально.

Глеб тихо усмехается, его ладонь ложится мне на живот.

— Ты беременная.

Блин. Точно. Вылезать из-под одеяла всё равно лень.

— Ну рано же еще... Там даже смотреть пока не на что, — хитро ворочаюсь я, вжимаясь спиной в его горячий бок. — Давай потом как-нибудь?

Глеб звонко чмокает меня в щеку и легонько хлопает по бедру:

— Никаких «потом». Погнали сейчас. Пусть тебя люди в белых халатах посмотрят. Собирайся давай.

Собираемся мы на рекордных скоростях. Прыгаем в машину, Глеб заводит двигатель. Выглядит спокойным и собранным — от вчерашней паники и следа не осталось.

Выруливает с парковки, ухмыляясь каким-то своим мыслям, и вдруг, не поворачивая головы, достает из бардачка небольшую темную коробочку. Молча протягивает ее мне.

Смотрю на нее и не понимаю, что чувствую. Рада я сейчас или мне хочется провалиться сквозь землю? Это что, всё вынужденно? Классическая схема «залетела — надо жениться»?

Осторожно открываю крышку. Кольцо — тонкое, изящное белое золото и один чистый камень, ослепительно переливающийся в утреннем свете.

— Глеб... зачем? — голос всё-таки дрожит. — Это что, обязательная программа из-за ребенка? Решил по-быстрому галочку поставить?

Он плавно перестраивается в левый ряд и скашивает на меня насмешливый взгляд.

— Мара, ты реально думаешь, что я ночью метнулся в круглосуточный ювелирный? Я эту коробку несколько дней в бардачке катаю. Хотел отдать тебе в той поездке, куда мы собирались. Я, конечно, планировал, что до официальных бумажек мы с тобой доберемся где-нибудь ближе к пенсии, но мне нужно было, чтобы на тебе была моя метка. Чтобы все сразу понимали, чья ты, и без всяких вариантов.

У меня снова щиплет глаза. Да что ж за проклятие, я теперь постоянно реветь буду?!

Сглатываю ком в горле, шмыгаю носом и перевожу на него мокрый взгляд.

— А как же встать на одно колено? — хлюпаю я, пытаясь улыбнуться. — А спросить, согласна ли я вообще?

Глеб ухмыляется еще шире, притормаживая на светофоре, и переводит взгляд на меня.

— Ага, щас. Я что, похож на идиота — давать тебе право выбора? Еще скажешь «нет», а мне потом с этим разбираться и силой тебя в ЗАГС тащить. Надевай давай, не выпендривайся.