Случайная неизбежность

21

Оказывается, вывалить такие новости с ходу — та еще задача. Поэтому я упорно продолжаю строить из себя дочку, которая приехала на ночь глядя исключительно по зову сердца. Естественно, мне никто не верит. Воздух на кухне тяжелый, я просто сижу и жду, когда эта показательная игра в детектив закончится и начнется реальный, прямой допрос.

Смотрю в свой игровой листок с уликами и для вида остервенело чиркаю там ручкой.

Резкий звук звонка с улицы бьет по ушам. Дергаюсь, едва не роняя ручку, и непонимающе перевожу взгляд на спокойные лица мамы и Виталика.

— Это кого в такое время принесло? — сдавленно спрашиваю я.

Мама откладывает карточки и внимательно, слишком проницательно смотрит на меня:

— Мало ли. Может, соседи.

Виталик молча, с ленивой грацией поднимается из-за стола.

— Сидите. Пойду гляну, — ровно бросает он и неспешно направляется в коридор.

Швыряю листок и крадусь на веранду. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Да ну, бред... Это же не Глеб? Он физически не мог так быстро меня вычислить! Я же всё отключила, я нигде не светила адрес!

Жадно всматриваюсь в темноту двора. Виталик неторопливо доходит до ворот, гремит засовом и распахивает калитку.

В тусклом, нервном свете желтого уличного фонаря стоит Глеб.

Глеб... Он приехал? Ко мне? Господи, ну зачем?!

Высокий, затянутый во всё темное, мрачный и напряженный. В этом тихом, сонном поселке он смотрится как хищник, который пришел на чужую территорию. Даже отсюда, через толстое стекло веранды, меня накрывает его энергетикой. Стоит напротив Виталика, не сдвинувшись ни на миллиметр, и я просто кожей чувствую искры от их взглядов.

Меня начинает мелко трясти. Пячусь назад и спиной натыкаюсь на маму.

Резко оборачиваюсь. Она стоит рядом, скрестив руки на груди. Секунду смотрит в окно на мужчин, а затем переводит глаза на меня.

— Ну и? — тихо, но так, что мурашки бегут по позвоночнику, ровно спрашивает она. — Я так понимаю, твое «просто соскучилась» сейчас стоит у наших ворот? Выкладывай, Мара. Кто это такой, откуда у него наш адрес, и почему тебя от одного его вида сейчас удар хватит?

Да какое тут «выкладывать»! Действовать надо, счет идет на секунды!

— Мам, потом, клянусь, всё потом! — я пытаюсь протиснуться мимо нее. — Пусти, его же спасать надо, быстрее!

Мама даже с места не сдвигается. Стоит перекрывая выход.

— Так это из-за него ты тут весь вечер сырость разводила? — прищуривается она, сканируя мое лицо.

Да всё вообще не так! Я плакала из-за того, что этот невероятный парень меня обязательно бросит! А еще из-за того, что ты, мамуля, сама скоро поплачешь, когда осознаешь, что твоя суровая биография только что пополнилась гражданским званием бабки!

Но вслух я это выдать, конечно, не могу.

— Мамочка, ну пожалуйста! — я вцепляюсь руками в рукав ее кофты. — Ну оттащи ты Виталика, умоляю! Он же его сейчас покалечит! Спаси его!

Маму моей драмой, естественно, не прошибешь. Она переводит холодный взгляд на улицу, где два мужских силуэта замерли друг напротив друга, а затем снова смотрит на меня.

— Во-первых, — ровно и с расстановкой произносит она, — этому твоему ночному визитеру сказочно повезло, что калитку пошел открывать миролюбивый Виталя, а не я. Иначе бы он уже лежал лицом в асфальте. А во-вторых, Мара, ты сама-то себя слышишь? Что это вообще за мужчина такой, которого женщина должна бежать грудью от собственной семьи спасать? Выдыхай. Идем на кухню.

Какой на кухню?! Мне надо к Глебу, надо спасать его прямо сейчас, а уже потом — черт с ним, пусть узнает правду, разворачивается и бросает меня здесь.

Смотрю на маму, соображая, на что надавить, чтобы она отступила, но она берет меня за плечи и разворачивает от окна.

— Прекращай истерику, Мара. Если это реальный мужик, а не мальчик, ему твоя грудь на амбразуре даром не сдалась, он такие жесты не оценит. Он сам за себя ответит. А Виталя сейчас как раз проведет первичный фильтр. Ему пары минут за глаза хватит, чтобы прощупать, из какого материала твой гость сшит и что у него в голове. Пошли.

Плетусь на кухню. Дышать больно, ноги так и рвутся рвануть обратно. Мама молча усаживает меня на стул. Ульянка вопросительно вскидывает брови, глядя на мое перекошенное лицо, я молчу. Я снова на пределе. Да что за проклятый день такой?! Пусть бы он просто жил себе спокойно и счастливо, зачем судьба ему вообще подкинула эту встречу с Виталиком...

Время тянется издевательски медленно. Наконец, в коридоре щелкает замок. Дверь открывается. Долетаю со стула так резко, что он с грохотом отлетает назад.

Первым в проеме появляется Виталя — спокойный, непроницаемый. А за его спиной вырастает Глеб.

Господи... Он выглядит так, будто гнал сюда по встречке все двести километров, но от этого кажется только еще более пронзительно красивым. Волосы растрепаны ветром, челюсти сжаты до каменного скрипа, а в потемневших глазах — такая бешеная, концентрированная тревога, что меня прошибает током до самых костей.

Не выдерживаю. Вылетаю из-за стола, по дуге огибаю невозмутимого Виталю и впрыгиваю в Глеба.

Он ловит меня мгновенно. Сгребает в охапку, вжимая в себя. Утыкаюсь носом ему в шею, жадно вдыхая его родной запах — ледяной ветер, парфюм и терпкий табак. Чувствую под руками каждую мышцу его заведенного до предела тела. Его ладони смыкаются на моей спине железной хваткой — так, что у меня ребра трещат, но мне плевать.

Слезы снова бесконтрольно катятся по щекам, горло сжимается.

— Глеб... — выдавливаю я. — Как ты... как ты нашел меня?

Он зарывается пятерней в мои волосы на затылке, прижимая мое лицо к своей груди еще плотнее.

— Малыш... Какого... Что тут вообще происходит? — выдыхает он хрипло, прямо мне в макушку. — Какого хрена ты ревешь, а? Я захожу домой — а там пусто, словно тебя выжгло. От твоего сообщения у меня чуть крыша к чертям собачьим не отлетела. Что за побег по ночам, Мара? Что случилось?!

Всхлипываю и ощупываю его плечи, грудь, зарываюсь пальцами в футболку. Мне нужно потрогать его, убедиться, что он настоящий, пока он здесь. Пока он еще мой.

Со стороны стола раздается поразительно спокойный голос Ульяны:

— О, какие люди. Глеб, привет.

Мама, напротив, подбирается, выдержка дает трещину.

— Секундочку. «Захожу домой»? — чеканит она. — Вы что, живете вместе? Мара, может, ты наконец прояснишь статус этого человека и вообще всю эту ночную диспозицию?

Виталя неспешно проходит мимо нас на кухню, наливает себе воды и спокойно отзывается: