Случайная неизбежность

16. Глеб

Закоротило. Перекрыло нахер весь кислород. От нее особенно пахнет, ее чистым запахом, от которого меня окончательно сносит. Просто не могу перестать жадно втягивать его носом, не могу не тереться лицом о нежную кожу. Девчонка в моих руках замирает. Реально как в лапы к волку в лесу попала. Впрочем, так оно и есть.

Прижимаюсь к ее губам, ловлю рваный выдох и нагло, глубоко толкаюсь языком в ее рот. Она покорно, почти обреченно приоткрывает губы, пуская меня внутрь. Мелькает мысль, что надо бы сказать что-то еще, успокоить, но слов тупо не осталось. Только ее вкус на языке и этот сводящий с ума пульс. Губы у нее охуенно мягкие. Влажные, горячие.

Чувствую, как ее тело мелкой дрожью бьется в моих руках. Как под моей тяжестью часто-часто вздымается ее грудь, дразняще трется о мою футболку с каждым вдохом. Пиздец как хочется, чтобы она сейчас опустилась ниже и поласкала меня губами, но я и так сегодня жестко налажал. Лучше пока не борзеть.

Прямо через нее, нависая всем своим весом и стараясь не раздавить, дотягиваюсь до ручки и распахиваю пассажирскую дверь. Мара. Я услышал. Запомнил. Буду теперь называть ее только так, буду исправляться, лишь бы больше никогда не видеть эти злые, разочарованные зрачки.

Выскальзываю из тесного салона на улицу. Вокруг — тьма, огромные стволы сосен и глухой, теплый ветер. Бросаю взгляд на мою вкусную девочку. Сидит в кресле, хлопает длинными ресницами, смотрит снизу вверх испуганно, растерянно. Беру ее за голые ноги под коленями и плавно разворачиваю к себе, в сторону открытой двери.

— Глеб... — начинает она сдавленно.

Да нахер всё. Хватит. Сколько можно? Да пусть хоть метеорит сейчас ебанется на этот лес — я не отступлю.

Наваливаюсь на нее сверху, вставая между ее раздвинутых коленей, и снова глушу все ее слова жестким поцелуем.

— Я так тебя хочу, — хриплю ей прямо в припухшие губы, срываясь на глухой рык. — Пиздец как сильно. Я очень давно тебя хочу, Мара.

Она вздрагивает, и ее ладони робко скользят по моим запястьям. Эти тонкие пальчики так сладко, так правильно гладят мою кожу, что я отчетливо понимаю: блядь, мне нравится всё. Мне сносит крышу от всего, что она со мной делает.

Не отрываясь от ее зацелованных губ, которые уже отзываются — робко, но так отзывчиво, так жарко, — я прохожусь ладонями по ее животу. Забираюсь под футболку. Подцепляю пальцами край ткани, на секунду отстраняюсь, чтобы стянуть ее через голову, и резко сбрасываю на сиденье.

Блядь. Какая же охуенная у нее грудь.

Надо раздевать дальше, иначе я прямо здесь сдохну от напряжения. Скольжу горячими пальцами по ее хрупкой спине, нащупывая мелкие крючки лифчика. Не прекращаю целовать, толкаюсь языком глубоко, выбивая из ее красивой головы вообще все лишние мысли. Ее спина мелко подрагивает под моими руками, кожа горит под подушечками пальцев.

Ничего. Сейчас я всё расслаблю. Каждую мышцу расслаблю.

Отбрасываю лифчик на панель и спускаюсь руками к поясу ее шорт. Ее пальцы на моих предплечьях тут же испуганно замирают. Поднимаю глаза и ловлю в этих расширенных, потемневших зрачках капитуляцию. Заводит. До темных кругов перед глазами заводит. Каждая ее реакция — всегда разная, но неизменно вкусная.

Одним движением стягиваю шорты вместе с бельем по стройным ногам. Чувствую ладонями, как мелко, словно на морозе, подрагивает ее обнаженное, раскаленное тело.

Отрываюсь от припухших губ и спускаюсь ниже. Жадно сминаю ее грудь, взвешивая в руках. Веду языком по ложбинке и беру в рот твердую вершинку. Слегка прикусываю, тяну на себя, и Мара тут же подается навстречу, выгибаясь в пояснице с тихим всхлипом.

Снова поднимаюсь к ее лицу, впиваюсь в губы, прямо в рот ловя ее сорванный стон. Блядь. Я сейчас кончу прямо в штаны от одного только этого звука.

Отрываюсь. Спускаюсь ниже, устраиваясь поудобнее между открытой дверью и сиденьем. Беру ее под колени и развожу ноги.

О-о-о, блядь. Как же красиво. Безупречно красиво везде. Что же ты со мной делаешь, малышка?

Мара напрягает бедра, пытаясь свести колени. Ловлю ее ошарашенный взгляд, искрящий паникой и желанием, словно она вообще никогда в жизни не была в такой ситуации. И это я на нее так влияю. Как же охуенно сладко это осознавать.

— Глеб... что ты делаешь? — выдыхает она сдавленно, вцепляясь пальцами в обивку сиденья.

И правда, хули я жду.

Молча закидываю ее голени себе на плечи, удерживаю, и ныряю лицом к самой нежной коже. Бля-я-я, как сладко. Провожу языком, проникая внутрь, слизывая ее собственный сок. Чувствую щекой, как ее ноги на моих плечах начинают вибрировать мелкой дрожью. Запускаю пальцы глубоко под ее упругую задницу, сминаю горячие ягодицы и придвигаю ее вплотную к своему лицу, жестко фиксируя таз.

Мара выгибается так, что ее поясница отрывается от кресла. Блядь, как же она стонет... Отчаянно, тонко, на разрыв. Я не прекращаю ласкать, не даю ей передышки. Меняю напор, подбираю идеальный ритм, жестко и быстро проходясь языком по набухшему нерву, заставляя всю извиваться, биться в моих руках в поисках разрядки.

Сука, да. Наконец-то добрался.

Глухо рычу прямо ей в мокрую плоть.

— Пиздец какая ты сладкая, маленькая. Давай, кончай... а потом я дам тебе это попробовать.

Мара выстанывает сверху что-то бессвязное. Прицельно бью языком в одну точку раз, другой, третий. Она дергает меня за волосы так, что трещит кожа, и откидывается затылком на спинку сиденья.

Быстро вскидываю глаза, не прекращая ласкать. Охуенно. Ее грудь тяжело ходит ходуном, живот втянут, а обнаженная поясница выгибается дрожащей дугой. Член каменным колом рвет плотную ткань джинсов.

Рывком через голову сдираю с себя футболку. Шарю рукой под сиденьем, нащупывая свернутый плед. Поднимаюсь, нависая над Марой, и впиваюсь в ее растерянные губы, проталкивая язык глубоко в рот, делясь с ней ее же вкусом.

— Чувствуешь? — хриплю ей в самые губы, отрываясь на миллиметр. — Попробуй, какая ты охуенная на вкус. Слизывай.

Она послушно, почти в трансе проводит языком по своим влажным губам. Тяжело моргает. Смотрит на меня снизу вверх так, будто вообще впервые в жизни видит.

Подхватываю ее под задницу и спину, вытаскивая из салона машины. Прижимаю ее горячую, обнаженную кожу к своему прессу. Мара только моргает и молчит, вцепившись в мои плечи. Ничего. Сейчас ты молчать перестанешь.

Швыряю плед прямо на мягкую хвою под огромной сосной. Укладываю ее на спину, лицом к себе. Хочу видеть эти дикие глаза в тот момент, когда буду в нее входить.