Страница 45 из 62
Быстро скидываю кроссовки, одним движением стягиваю джинсы и сразу нависаю сверху, ловя кожей ее жаркое дыхание. В глазах уже откровенно темнеет. Мара приподнимается на локтях, прижимаясь ко мне своей грудью, и переводит взгляд вниз. Прямо на мой напряженный до предела член. Смотрит пораженно, с затаенным испугом. Нравится. Конечно, ей пиздец как нравится.
Снова перехватываю ее губы, наваливаясь всем весом и мягко впечатывая ее лопатки в плед. Жадно вылизываю ее рот изнутри, отрываюсь, спускаюсь влажными поцелуями по щекам, подбородку, шее. Руки оглаживают каждый изгиб ее горячего тела, мнущими движениями проходятся по груди, скользят по плоскому животу ниже, к бедрам, чтобы уверенно и широко развести ее красивые ножки в стороны.
Какой же дикий кайф ее трогать. Я сам себе пиздец как завидую в эту секунду.
Мара смотрит мне прямо в глаза, пока я уверенно развожу ее бедра, и вдруг на одном дрожащем выдохе роняет:
— Люблю тебя, Глеб.
Меня аж клинит. Руки на ее коленях замирают. Любит?.. Что на это вообще отвечать? Тело реагирует быстрее залипшего мозга. Я дотягиваю ее ноги, вжимаясь своим торсом в ее мягкое тело.
— Я тоже люблю тебя... — выдыхаю прямо в ее приоткрытые губы и тут же жадно сцеловываю их.
Конечно, блядь, наверное, люблю. А иначе какого хера меня так ломает? Почему я хочу ее сожрать, впитать в себя без остатка? Мысль о резине просто стирается из головы. Нахуй ее. Успею вытащить. У нас тут любовь, блядь, образовалась — вот сейчас и буду ее любить. До потери пульса.
Провожу влажной головкой по самому чувствительному месту. Чувствую, как ее только от этого легкого скольжения уже откровенно кроет, девчонка дрожит. Толкаюсь языком ей в рот и одновременно с этим медленно подаюсь бедрами вперед, проникая внутрь.
Бля-я-я... Как же там жарко. Нереально мокро и так узко, что перед глазами мгновенно падает пелена. Сжимаю челюсти, удержаться бы, не кончить прямо сейчас, на первых же миллиметрах.
Мара судорожно всхлипывает в мой поцелуй. Приподнимается, отрывая хрупкую спину от пледа. Ее выгибает дугой, накрывает с головой, хотя я еще даже не вошел толком. Запускаю руки под ее поясницу, перехватываю за талию, прижимая ее извивающееся, горячее тело обратно к земле. Толкаюсь бедрами глубже, забирая на всю длину... натыкаюсь на тугую преграду, которая под моим жестким напором тут же рвется.
Ебать!
Меня словно током в тысячу вольт прошивает. Девочка. Она... нетронутая. Блядь, полностью моя. Что же ты тогда вообще со своим бывшим делала?! Мысли взрываются в башке ослепительными короткими вспышками, но сейчас точно не до допросов.
Резко отрываюсь от ее губ. Нависаю сверху, тяжело дыша, вглядываясь в ее зажмуренные от боли глаза.
— Потерпи, малышка, — хриплю неистово, покрывая горячими, нежными поцелуями ее лоб, виски, мокрые щеки. — Слышишь меня? Потерпи, моя хорошая. Это сейчас быстро пройдет. Только сейчас больно, потерпи, маленькая моя...
Что-то еще бубню ей в макушку, в мокрые виски, сам не соображая что. Начинаю двигаться. Осторожно, на короткой амплитуде. Не выхожу на полную, только чуть оттягиваюсь назад и снова плавно втапливаюсь, давая ее телу привыкнуть к моему объему.
Какая же она кайфовая. Тугая, горячая, сжимает так, что искры из глаз летят. Вряд ли ей сейчас так же охуенно, как мне, но спасает то, что я до этого вылизал ее до беспамятства.
Меня неотвратимо сносит туда, за грань собственного кайфа, стискиваю челюсти, чтобы не перегнуть и не сделать больнее. Чувствую, как Мара подо мной расслабляется. Ее ладони робко, а потом всё смелее гладят мою напряженную спину. Сладко постанывает, выгибаясь в пояснице, и начинает сама жаться ко мне. Подает таз навстречу, виляя бедрами так, словно пытается насадиться на меня еще глубже, забрать до самого основания.
Спускаюсь от ее пульсирующей шеи обратно к губам.
— Нравится, маленькая? — хриплю рвано, обдавая ее рот тяжелым дыханием. — Хочешь, чтобы глубже вошел? Сильнее хочешь?
Мара не отвечает, только стонет в голос, глядя на меня затуманенными глазищами. И меня окончательно кроет от этой отдачи.
Перехватываю ее бедра жестче. Начинаю входить с силой, наотмашь, слегка прикусывая ее припухшие губы. Чувствую, как она сама поддается вперед на каждый мой толчок. Ее щеки всё еще влажные от слез, а хрупкая спина уже мокрая от пота — отчаянно трется о ворс пледа в такт моим движениям. Тихий лес вокруг тонет в наших звуках: звонкие, жадные шлепки кожи о кожу, мое глухое рычание, ее стоны.
Отстраняюсь чуть назад. Выхожу почти полностью и снова вбиваюсь до упора, не отрывая взгляда от того, как член скользит в неё.
— Мара, посмотри, — требую хрипло. — Подними голову. Смотри, как я в тебя вхожу.
Она растерянно опускает взгляд вниз. Смотрит на то, как мы сливаемся, и я вижу, как у нее от этого зрелища расширяются зрачки, как вспыхивает лицо. Заводит. Пиздец как заводит.
Снова сгребаю ее в охапку, прижимая к своему торсу, и начинаю яростно вбиваться в нее, ловя губами каждый ее сорванный вдох. Внутри становится всё теснее, всё невыносимее жарче. Мара отчаянно извивается подо мной, вскрикивает, до крови впиваясь ногтями мне в плечи — и я чувствую, как ее стенки начинают сжимать меня, вытягивая всё до капли.
Кончает. Ее срывает в разрядку, и меня тут же сносит следом. Выдерживаю еще два мощных толчка на самом пределе, резко выдергиваю член и изливаюсь на ее внутреннюю сторону бедер.
Обессиленно падаю рядом, наваливаясь ей на грудь и зарываясь лицом в изгиб шеи. Сердце лупит так, что сейчас ребра проломит.
— Ебать... — судорожно выдыхаю я, тяжело целуя ее в мокрую, пахнущую потом и хвоей ключицу. — Это был просто пиздец... Ты из меня сейчас вообще всю душу вытянула.
Мара слабо шевелится и доверчиво прижимается ко мне. Уверенно обхватываю за влажную спину и плавным движением перетягиваю на себя. Укладываю её прямо на свою грудь.
Блядь, какое же это невероятное чувство. Её тело расслабленно растекается по моим, всё ещё мелко подрагивающим мышцам. Словно пазл сошёлся. Кожа к коже, мы липкие от пота, и я отчётливо чувствую, как её колотящееся сердечко бьётся прямо мне в рёбра.
В голове понемногу проясняется. Бля, как она там вообще? Вколачивался в неё так, будто завтра не наступит.