Страница 42 из 62
Отморозки бросаются на него одновременно. Глеб делает ленивый шаг в сторону, уходя с линии атаки. Начинается. Один с ревом замахивается. Глеб чуть приседает, пропуская кулак над собой, и с чудовищной силой впечатывает хук снизу прямо в челюсть. Влажный хруст бьет по ушам так громко, что меня передергивает.
Не верю своим глазам. В том, как он двигается, есть что-то завораживающе-жуткое. Выверенный танец демона, вырвавшегося из преисподней поразмять кости. Он упивается процессом.
Второй летит сбоку и тут же ловит корпусом такой удар, от которого его сгибает пополам. Первый, заливаясь кровью, отмирает и с отчаянием смертника запрыгивает Глебу на спину, пытаясь повалить.
Торможу в себе желание сорваться с места и снова влезть в драку.
За спиной нападающего вырастает еще одна мужская фигура. Выходит прямо с освещенной лицевой террасы домика. Двигается неспешно, словно хозяин, вышедший проверить свои владения.
Еще один. Нам точно конец.
Мужчина протягивает руку. Легко, как назойливого клеща, сдергивает ублюдка со спины Глеба за шкирку и швыряет на землю.
— Хули вы тут распрыгались, блядь? — низко цедит он. — Гравитацию потерял? Приземлился на жопу и завалил ебало, пока я тебе ноги в обратную сторону не вывернул.
Оба дворовых бойца замирают, тяжело и с присвистом дышат, начиная испуганно бубнить какую-то бессвязную ересь. Даже не вслушиваюсь.
Стою, вжавшись лопатками в бревна. Ошарашенно смотрю на то, как Глеб, вместо банального «спасибо», зло и отрывисто огрызается с помогшим ему мужчиной. Смотрю на эту концентрацию тестостерона и крови. И гадаю только об одном: я отсюда вообще выберусь сегодня?
Глеб перебросившись с подошедшим мужчиной парой фраз, снова надвигается на меня. Мозг фиксирует его фигуру рваными вспышками. Эти огромные зрачки, кажется, охватывают меня целиком. Я уже совсем не уверена, смогу ли сдвинуться с места, не то что убежать. Смотрит так, будто готов прямо здесь растерзать. На скуле и подбородке размазана кровь, всё происходящее кажется странным сном.
Делает последний шаг, сокращая дистанцию до нуля, и его жесткое тело прижимает меня к шершавым бревнам сруба. Я пытаюсь собрать мысли, но не могу понять — а работают ли вообще еще мои внутренние предохранители? Что я сейчас чувствую под этим диким напором? Страх или что-то еще хуже?
Глеб склоняется. Его грудная клетка тяжело вздымается, вдавливая меня в стену, напряженные плечи блокируют любой путь к отступлению. Он обдает мой висок обжигающим дыханием.
— Хули ты замерла? — хрипло роняет он. — Смотришь так, будто я тебя прямо здесь сожрать собираюсь.
Разгоряченное после драки тело пульсирует, окутывая мое. И это клиника. Чистый, деструктивный сдвиг по фазе. В такую зависимость погружаться нельзя — проглотит, захлебнешься и больше никогда не вынырнешь на поверхность.
— Отпусти меня. Дай пройти... — шепчу я, стараясь держать лицо и звучать без истерики.
Поднимаю голову и смотрю прямо в вязкую, поглощающую весь свет темноту его взгляда. Гипнотизирует. Лишает воли
Горячие ладони ложатся мне на плечи. Пальцы впиваются в кожу. Изо всех сил стараюсь не поддаваться. Не плыть от его близости. Не забывать слова, которыми он хлестнул меня.
Глеб наклоняется еще ниже.
— Хер я тебя отпущу, — обжигающе горячо бормочет он прямо мне в скулу. — Слышишь меня? Вообще никуда не отпущу. Даже не надейся.
Мама бы меня убила, если бы узнала, как будоражит меня эта ситуация, да и сама себя прибить готова за это.
Глеб спускает руки на мою талию. Задерживаю дыхание. Просто тело. Мышцы, адреналин и запах крови. Нужно держать в голове, что хозяин этого тела сейчас невменяем.
— В машину. Быстро, — выдыхает он.
Перехватывает меня за запястье и тянет к парковке. Гул басов остается позади, силуэты мажутся в одно слепое пятно. Мы снова у его тачки. Глеб распахивает пассажирскую дверь, усаживая меня в низкое кресло, и с силой захлопывает дверь.
Падает за руль. Низкий старт, мотор отзывается рыком.
Отворачиваюсь к боковому стеклу.
— Я так тупо ошиблась. В тебе, во всем этом... ошиблась.
Глеб молчит. Боковым зрением ловлю его профиль: застывшая челюсть с пульсирующей жилкой, мертвая хватка на руле и пустые глаза.
Он резко дергает руль, вместо того чтобы выскочить на трассу к городу, гонит прямо по лесной грунтовке. Днище скрежещет по ухабам.
Внутри всё мешается в одну ядовитую массу — страх, остаточное животное притяжение, едкая злость. Глеб бьет по тормозам, зажимая машину между стволами огромных сосен. Мотор глохнет. Вокруг тишина леса, узкий свет фар прорезает мрак, высвечивая зеленые лапы хвои.
Его вымороженный взгляд медленно поворачивается и цепляет мое лицо. Смотрю в ответ и отчетливо понимаю: шагать туда, в эту тьму, нельзя.
— Глеб, я благодарна, что ты вмешался, — голос звучит ровно. — Но у тебя нет никакого права так со мной разговаривать. Я приехала сюда не за приключениями, я приехала по работе. И то, что ты устроил там, а теперь ведешь себя, будто я твоя собственность — это неприятно. И того, с кем я была до этого вечера, я в тебе больше не вижу.
Он не отвечает. Резко, всем своим тяжелым корпусом подается вперед, переваливаясь через подлокотник и вжимая меня в спинку кресла. Терпкий запах проникает под кожу и оседает в легких густым туманом. Дыхание Глеба касается моего виска, проносясь по нервным окончаниям электрическим разрядом, от которого волоски на руках встают дыбом. Это мучительное чувство. Он просто нависает, просто дышит мной и это до одури жутко и остро одновременно.
Собираю волю в кулак, пытаясь отодвинуться, хотя отступать некуда:
— Всё. Вези меня домой.
По его разбитой губе медленно ползет кривая ухмылка. Стискиваю зубы, чтобы не смотреть в эти глаза, не поддаваться.
— Сначала я возьму тебя прямо здесь, — низко шепчет он, скользя взглядом по моим губам. — А потом, так и быть, домой.
Кажется, я вспыхиваю, как брошенная в бензин спичка. Сгораю заживо от этой смеси ощущении.
— Нет, Глеб, — качаю головой, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Это вообще не моя история. Я в такое не ввязываюсь.
Он перетекает через пластиковую преграду, наваливаясь еще сильнее. Близость становится критической. Глеб упирается своим лбом в мой. Я тону в черных, прошивающих насквозь зрачках.
— Марфа... блядь... — он сбивается, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Выдыхает, снова ловя мой взгляд. — Просто... правда, извини меня. Сука. Я не хотел. Не хотел тебя пугать или обидеть.