Страница 31 из 62
Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы резко ее осечь и попросить закрыть рот, перевожу взгляд на Глеба — и все слова просто крошатся на языке. Вот что меня так в нем замыкает? Он ведь не просто красивый. В этих скулах, в уверенной посадке головы есть какая-то порочная идеальность. И этот парень прямо сейчас ведет машину, а я сижу рядом с ним.
Он молчит какое-то время, позволяя мне откровенно залипать на его профиль.
— Пацаны сегодня собираются, — нарушает он тишину вибрирующим голосом. — Зовут заехать. Движ спокойный, всё ровно и без грязи. Завалимся?
Ульянка на заднем сиденье тут же сдувается.
— Блин, опять квартирник? — тянет она с откровенным разочарованием. — Я-то губу раскатала, что мы сейчас к тебе в клуб завалимся, Мара.
Ну вот не имется же человеку! Обязательно нужны приключения на свою голову.
Перевожу взгляд на Глеба:
— Слушай, а мелкой там вообще… формат подойдет? Твои от такого детсадовского сопровождения не охереют?
Глеб задумчиво прищуривается, глядя на пролетающие мимо светящиеся арки моста, и роняет ровным тоном:
— Сегодня — стопудово впишется.
Мы выезжаем за мост, и машина плавно берет курс в сторону возвышенностей. За окном вырастает элитный пригород: редкие дома, спрятанные за высокими заборами. Глеб сворачивает вглубь улиц и плавно тормозит у двухэтажного дома. Свет уличных фонарей выхватывает из темноты выбритый газон и выверенные до сантиметра клумбы.
— Выгружаемся, — коротко бросает Глеб, глуша мотор.
Вылезаю из машины, подставляя лицо свежему ночному ветру. Здесь дышится совсем иначе. Ульянка уже вовсю вертит головой, сканируя масштаб чужого богатства.
Глеб уверенно шагает к кованой калитке, толкает ее от себя, и мы заходим следом. Ведет нас в обход дома, на задний двор.
Там открывается здоровенная лаунж-зона под навесом. На мягких диванах раскинулись трое парней и одна девчонка. Одного из типов я узнаю сразу — тот самый ценитель двойного женского внимания с нашей недавней игры в прятки.
Глеб укладывает ладонь мне на талию, прижимая к себе. Господи, я прикладываю физические усилия, чтобы не подпрыгнуть на месте от щенячьего восторга.
— Здарова, тунеядцы, — усмехается Глеб, останавливаясь у стола. — Метайте карты. Мы заскочили чисто символически вашу кассу вынести и дальше погнать.
Темноволосый, с тяжелыми перстнями на пальцах — лениво откидывается на спинку плетеного кресла. Скользит по нам с Ульянкой цепким взглядом и выдает с невозмутимостью:
— Отлично. Но, девочки, я на берегу сразу говорю: розовые чехлы на сиденья я надевать не буду. Даже не просите.
Чего? Округляю глаза. Таращусь на Глеба в поисках перевода.
Глеб глухо смеется, чуть сжимая пальцы на моем боку:
— Не грузись, у человека ПТСР, — поясняет он с ленивой усмешкой, кивая на парня с перстнями. — Его тут недавно одна мадам жестко прогнула — заставила салон в тачке в розовый цвет закатать. Вот, до сих пор фантомные боли мучают.
Мы усаживаемся на диваны, и компания оказывается на редкость приятной. Никогда так не сидела — чтобы все ровесники, на одной волне, без малейшего напряга. А я… я просто бессовестно жмусь к Глебу, забив на любую гордость. Он крепко прижимает меня к себе, и, честное слово, в таком положении я готова просидеть хоть до самых заморозков.
Ульянка, на удивление, выключила режим малолетней оторвы, ведет себя адекватно и уже с кем-то активно заводит знакомства.
На столе появляются карты. Играем на желания, в основном у всех чисто шкурные интересы. Кому-то нужна помощь с курсачами в следующем году, девчонке — проходки на закрытые мероприятия, а к парню с перстнями вообще выстраивается стабильная очередь на диагностику и обслуживание тачек.
Особо не напрягаюсь, хотя играю отлично — спасибо Грише за суровую школу жизни. Глеб обходит меня просто всухую.
И, если честно, слава богу. Если бы ситуация была обратной и выиграла я, то в жизни не озвучила бы свое желание. Я даже про себя боюсь сформулировать то, что реально вертится в голове: а кто мы вообще друг другу?
Смотрю в его потемневшие глаза, ловлю эту откровенно порочную ухмылку. Глеб наклоняется совсем близко, так, что его горячее дыхание мажет мне по виску, и негромко, чисто для меня, выдает:
— Короче, карточный долг — святое, Мара. А желание у меня простое: хочу, чтобы ты прямо сейчас намокла. Поднимайся.