Страница 25 из 62
Зарежь меня. Просто достань нож и закончи это прямо сейчас, чтобы не мучить нас обоих. Смотрю в открытое окно на эти яркие поля. В салон врывается плотный поток ветра, бьет по лицу, растрепывает волосы, а дышать абсолютно нечем. Воздух как будто стал стеклянным и режет легкие изнутри.
— Ты нигде не проебался, Егор. В том-то и дело, — говорю я, глядя на смазанный пейзаж за окном, потому что смотреть ему в глаза выше моих сил. — Ты охуенный. Настоящий, верный, сильный. Ты заслуживаешь ту, которая будет смотреть на тебя и дышать только тобой. А я... я просто не могу тебе этого дать. Во мне этого нет. И врать тебе, тянуть время, изображать то, чего я не чувствую — вот это было бы настоящим свинством.
Егор издает короткий, злой смешок и с силой давит газ в пол. Движок ревет на пределе, в салоне начинает что-то жалобно брякать, но мне плевать. Больно и невыносимо, я почти уверена: этот разговор добьет меня гораздо раньше, чем стрелка спидометра ляжет за красную черту.
— Банальщина, да? Кто-то нарисовался? — его голос становится опасно тихим, почти шипящим, разрезая гул ветра. — Кого ты там в своем клубе выцепила, Мара, пока я думал, что у нас всё нормально? Давай, добивай. Кто он, блядь?!
Перед глазами рваными стоп-кадрами проносится та ночь. Руки Глеба, прижимающие меня к себе, его горячее дыхание на моих губах...
Что у меня с Глебом? Я и сама не знаю ответа.
— Но... да, — произношу я тихо. — Я не могу больше тебе врать. Меня тянет к нему. И оставаться с тобой, каждую секунду думая о другом — это грязь. Я не хочу мазать тебя этой грязью.
Егор молчит какое-то время.
— Охуенный расклад, — роняет он ровно. — А я смотрел на тебя и думал, что ты чистая. Настоящая. Я же рядом с тобой сам себе казался лучше, думал — вот он, мой свет.
Он делает судорожный вдох, словно ему не хватает кислорода, и с кривой усмешкой добавляет:
— Каким же слепым куском кретина я был.
Это реально невыносимо.
— Тормози, — выдыхаю я. — Просто высади меня прямо здесь, Егор. Пойду пешком до города по этой жаре. Может, тебе хоть немного полегчает, если я сейчас помучаюсь.
Даже не смотрит в мою сторону, лишь с силой, со свистом стирающейся об асфальт резины, выкручивает руль, бросая машину в агрессивный разворот. Центробежная сила ощутимо впечатывает меня плечом в дверцу.
— Нахер мне твои дешевые жертвы не уперлись, — бросает он ледяным тоном, снова вдавливая педаль газа в пол. — В городе вышвырну.
Егор резко бьет по тормозам сразу за мостом. Выхожу молча. Ощущение такое, будто меня живьем через мясорубку пустили и кусками на асфальт скинули.
Плетусь по городу. По идее, должно было отпустить, но вдохнуть нормально не могу. Еле дотаскиваю ноги до своей высотки и торможу: у подъезда стоит знакомая тачка. Гриша.
Подхожу ближе. Тонированное стекло ползет вниз. На меня смотрит суровая, тяжелая физиономия Гриши, а рядом маячит второе лицо — дурацки-блаженное, светящееся на все тридцать два.
Гриша молча окидывает мой помятый вид и ровно басит:
— Телефон чисто для красоты с собой таскаешь?
Ульяна в этот момент уже дергает ручку и резво вываливается на тротуар. Задирает голову, разглядывая дом.
— Ни фига себе махина... Сразу видно, кого предки реально любят!
Для полного счастья мне сейчас только её и не хватало.
Мягко отодвигаю сестру в сторону, перекрывая ей обзор, и заглядываю в салон.
— Гриш, это че вообще?
Он и бровью не ведет. Кремень.
— Увязалась, — спокойно отвечает он. — Трубку надо было брать, когда звонили, была бы в курсе. Завтра обратно стартую — загружу ее и заберу. Сутки потерпишь.
Гриша молча трогается с места и скрывается за углом. Перевожу взгляд на это ходячее недоразумение. Ульянка — плод союза нашей мамы и Виталика. Гремучая генетическая смесь. Рядом с ней нужно постоянно ходить в саперном костюме: хер угадаешь, в какой момент рванет и каким радиусом поражения накроет окружающих.
Ульяна вертит головой во все стороны, сканируя двор, а потом впивается в меня горящими глазами.
— Ну давай, выкладывай! — требует она, подпрыгивая на месте. — Как тут вообще? С кем спишь, с кем дерешься? Кого из местных стерв уже на место поставила? Где вся драма?!
Драма у меня внутри, мелкая. Всё очень плохо. Но вслух такое озвучивать — себе дороже. Передаст всю сводку новостей предкам, еще и от себя пару кровавых деталей приукрасит.
— Тоска зеленая, мелочь, — отмахиваюсь я, направляясь к подъезду. — Дом-работа-дом, даже вспомнить нечего.
И понеслось. Сначала мы вынесли половину торгового центра, потом нас занесло в открытый бассейн, где мне приходилось за шкирку оттаскивать Ульяну от отдыхающих, к которым она беспардонно лезла со своими неуместными комментариями и вопросами. Зато меня этот квест реально взбодрил. Когда рядом с тобой носится такой стихийный экспонат, мозг автоматически переключается в режим выживания, и на всякие сопливые самокопания ресурса не остается.
Домой мы вваливаемся уже по темноте, выжатые досуха. Ульяна прямо в кроссовках стартует к панорамному окну, прилипая носом к стеклу — любоваться ночными огнями. Я же без сил рушусь на диван. Надо отписаться матушке и Виталику, что их чадо чудом нигде не убилось, а я молодец и успешно отработала конвоиром.
Достаю телефон, смахиваю беззвучный режим. И тут же сердце спотыкается о ребра.
Уведомления. От Глеба. Он писал!
Трясущимися пальцами открываю мессенджер. В чате висит целая гирлянда из серых плашек «Сообщение удалено», а следом, отправленное ровно три минуты назад, горит одно-единственное уцелевшее:
«Ты в край охуела меня в игнор кидать, сучка? Молись, блядь, чтоб я тебя сейчас не нашел. Потому что как только попадешься мне на глаза, я тебя прямо там раком поставлю и выебу так, что ты ходить ровно разучишься.»