Случайная неизбежность

Гриша глушит мотор и опирается ботинком в землю. Стягивает перчатки, оборачивается ко мне и усмехается в усы:

— Ну что, Мара, отлепляйся. Осматривайся давай.

Верчу головой. Народу — тьма. Гриша уже тормознул у каких-то хмурых мужиков, скупо жмет им лапы. М-да. Мне бы компанию помоложе, конечно, но работаем с тем, что есть.

Делаю шаг. Будто под кожу разом вогнали тысячи раскаленных игл.

Оборачиваюсь. Охренеть.

Вчерашний знакомый...

Стоит у черного капота, кривит губы в ухмылке. Отрывается от тачки и неспешно идет прямо ко мне. Сюда? Ко мне? Каждое его движение бьет по моим нервам, подкидывая на месте. Он смотрит в упор, бесстыдно скользя взглядом по лицу, шее, ключицам. Настолько откровенно, что меня бросает в жар... как же это кайфово.

Подходит вплотную. Ощущение, будто к тебе на улице молча подошел огромный, натасканный на кровь бойцовский пес без намордника. Лицо каменеет, взгляд становится жестким, заставляя смотреть только в его черные зрачки.

— Привет, Марфа, — роняет он низко. Кивает в спину Грише. — Ничего у тебя парень. Крепкий. Удостоверение ветерана труда ему уже выдали?

Марфа? Откуда он, черт возьми, знает? Пробивал меня?

— Я — Мара, — отвечаю, внутренне ежась. — А это... друг отчима.

На его губах снова играет ухмылка.

— С другом отчима, значит? — тянет он лениво. — Обычно такие в итоге жестко наказывают непослушную девочку где-нибудь на заднем сиденье. Ты поэтому такая дерганая?

Меня аж коротит от этого тона. Внутри всё вспыхивает.

— Иди ему это скажи, — стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Уверена, он твою фантазию оценит. И вообще, ублюдские у тебя шутки, если честно.

Он подается вперед. Наклоняется так низко, что его горячее дыхание скользит по моей щеке. Черт... как же от него охренно пахнет. Хочется плюнуть на всё, трогать, прижаться вплотную, стереть эту наглую ухмылку поцелуем. Что он вообще со мной делает?

— Расслабься, шучу, — его голос падает до вибрирующего шепота. — Просто ты мне в голову въелась со вчерашнего. Застряла. Погнали со мной? Прокатимся.

Сердце замирает. Хочется — до истерики. Но понятно же, что под «прокатимся» он подразумевает далеко не экскурсию по ночным улицам. А я... блин, у меня Егор. Пока ещё.

— Знаешь... мне вообще некомфортно от всего этого расклада.

Он плавно выпрямляется. Но не делает ни шагу назад, нависая так близко, что его широкие плечи перекрывают мне обзор на толпу и вообще весь мир. Только он.

— Только тачка, Мара. Слово даю, — роняет он хрипло. И следом, чуть тише, сбивая дыхание: — Кататься будем только по асфальту. Ровно до тех пор, пока ты сама не попросишь сменить маршрут. Ну?

Да блин. Один раз живем.

— Ладно, — выдыхаю. — Пойду Грише маякну.

Делаю шаг. Думала, он у тачки останется, но нет — идет рядом. Спокойно, шаг в шаг. А у меня от его близости по коже мурашки, в голове вообще пустота. Просто чувствую его рядом всем телом.

Гриша стоит спиной, с кем-то перетирает.

— Гриш, — трогаю его за тяжелый рукав. — Я тут... со знакомым прокачусь немного.

Гриша замолкает. Медленно разворачивается и сканирует с ног до головы.

— Далеко собрались? — рокочет он без особого дружелюбия.

А этому хоть бы хны. Стоит абсолютно расслабленно, руки в карманах. Смотрит на Гришу прямо, на губах легкая полуулыбка.

— Проветримся и верну, — отвечает он просто. — Всё ровно будет.

Гриша сверлит его глазами еще секунду. Потом переключается на меня:

— Геолокацию мне скинь. Сейчас.

Вздыхаю. Спорить с ним — только время терять, да и у меня там уже мама с Виталиком пасутся, одним больше, одним меньше. Копаюсь в телефоне, отправляю доступ.

— Всё.

Гриша проверяет экран, хмыкает и снова смотрит на парня.

— Ну, валите. Звать-то тебя как?

Меня аж передергивает. Твою мать. Я же реально имени его не знаю!

Парень спокойно смотрит на Гришу.

— Глеб.

Горячая ладонь ложится мне на талию. Ему вообще плевать на Гришины допросы. Просто разворачивает меня и уверенно ведет к машине. А у меня от этой тяжелой руки на пояснице вообще ноги ватными становятся.

Подводит меня к приземистой тачке, распахивает дверь, и я падаю на сиденье. Ого… Салон просто отпад. Под стать хозяину — такой же темный, дорогой и агрессивно-красивый.

Глеб садится за руль, захлопывая дверь. Небрежно роняет тяжелые ладони на оплетку и поворачивает ко мне голову. Пульс сразу в горле бьется. Я что, правда сейчас с ним поеду? Вот так просто? С ним?

С его стороны по стеклу звонко стучат костяшками. Глеб опускает окно, и внутрь заглядывает парень. Тоже симпатичный, но на фоне Глеба он теряется моментально.

— Опа, ты не пустой, — скалится тот, пробегаясь по мне глазами — Девочка вообще в курсе, что ее сегодня будут жестко иметь?

Чего?!

Глеб покойно жмет кнопку зажигания — машина отзывается низким рыком. На его губах расплывается порочная ухмылка.

— Ей пиздец как понравится. — бросает Глеб ровно, переводя взгляд на дорогу.