Страница 41 из 45
Он был в ярости, взбешён и зол. Хотелось убить эту дуру за её упрямство, за эти бесконечные нет, за то, как она играла с его чувствами, то приближаясь, то отталкивая. Или расцеловать до одури, до потери дыхания. Он сам ещё не был уверен в том, что сделает с ней. Но в одном он был уверен на все сто процентов. Влад хотел её. Хотел так, как никого и никогда прежде.
Игнат молча наблюдал за нервным выражением лица друга и был искренне удивлён. Таким он видел его впервые: обычно хладнокровный, ироничный Влад сейчас выглядел как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Его глаза горели каким‑то диким огнём, а лицо искажала гримаса, в которой смешались боль и злость.
Кинув пустую бутылку в мусорку с такой силой, что та глухо звякнула о стенки, Влад побрёл к лестнице. Поняв, куда именно идёт друг, Игнат резко вскочил с дивана и схватил его за плечо, развернув к себе:
— Не знаю, зачем ты идешь к ней, но лучше оставить все на завтра, — он сильнее сжал локоть, — ты сейчас явно не в себе.
Влад отдернул руку и перевел мрачный взгляд на Игната.
— Тебе надо успокоиться, — продолжил друг. — Посидим у костра, остынешь. Она все равно уже спит.
— С чего ты взял, что я иду к ней?
— На твоей морде написано, — Игнат улыбнулся.
Влад отдёрнул руку и всё равно поднялся наверх, наплевав на здравый смысл, на предостережения Игната.
Он подошёл к двери её комнаты и замер на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Только отдалённый гул улицы пробивался сквозь стены, да собственное дыхание звучало слишком громко в ушах. Тихо приоткрыв дверь, он заглянул внутрь.
Девушка, похоже, уже спала. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, светлые волосы разметались по подушке. Сквозь полумрак он различил, как мерно поднимается и опускается её спина в такт спокойному дыханию. На мгновение его злость растаяла, уступив место чему‑то мягкому и даже нежному.
Поглядев недолго на её спину, Влад бесшумно закрыл дверь и осторожно спустился вниз, стараясь не шуметь.
В голове не утихала мысль о ней. В груди больно грохотало сердце, то ли от недавнего гнева, то ли от этой внезапной нежности, которую он так старался подавить. Кулаки непроизвольно сжимались, будто в попытке удержать внутри бурю эмоций, рвущуюся наружу.
Он обещал сам себе год назад, что больше к ней не приблизится.
Оставишь её в покое, и жизнь станет проще.
Влад опустился на диван, запустил пальцы в волосы и сжал виски, будто пытаясь выдавить из головы её образ.
Стоит придерживаться этих правил и оставить её в покое.
Внутри всё же бушевала буря…
Плюхнувшись на кровать, я какое-то время лежала с закрытыми глазами и не двигалась, будто из меня высосали все силы вместе с последними каплями самоуважения. Тело было ватным, в голове пустота.. Казалось, что он оставил на мне свой отпечаток, как клеймо, и я чувствовала его до сих пор, даже в одиночестве.
Где-то в полумгле скрипнула дверь. Кто-то заглянул. Не знаю, кто и зачем. Возможно, Ленка, возможно, кто-то из парней ошибся комнатой. Мне было настолько плевать, что я даже не удосужилась повернуться и посмотреть. А после этот некто просто ушел, бесшумно закрыв дверь. И снова я осталась одна.
Сон не шел вообще. Прорыдав несколько часов, я думала, что смогу уснуть, обессиленная и опустошенная. Но музыка и шум на улице не прекращались до самого рассвета. Басы долбили по стенам, голоса перекрывали друг друга, чей-то пьяный смех разрывал тишину, и я чувствовала каждый звук, словно он бил меня по затылку. Ненавижу это чувство, когда ты выключена, а мир вокруг продолжает жить, смеяться. Казалось, я одна в этой вселенной, и даже звезды светят только для того, чтобы указывать на мои ошибки.
Где-то через час пришла Ленка. Она плюхнулась рядом без задних ног, даже не включив свет, просто скинула туфли и рухнула на кровать. Через мгновение она уже дрыхла, тихо и мирно сопя мне в спину.
На рассвете, наконец, наступила тишина. Такая оглушающая, звонкая, что я даже испугалась. Пользуясь моментом, я на цыпочках пробралась в душ, молясь, чтобы никто не проснулся и не увидел моего опухшего лица. Горячая вода лилась на плечи, смывая соль с кожи, но не с души. Я стояла под струями, уткнувшись лбом в кафель, и пыталась заставить себя не думать.
Только после этого я смогла поспать пару часов. Сон пришел тяжелый, полный обрывков кошмаров, которые я не могла запомнить, но чувствовала каждой клеткой. Я просыпалась несколько раз, сбитая с толку, не понимая, где я, и снова проваливалась в эту темноту.
Часов в десять утра я уже была на ногах. Глаза все еще слипались, но я заставила себя подняться. Тишина в доме казалась почти звенящей. Я натянула первые попавшиеся джинсы и футболку и вышла на кухню, чувствуя себя зомби. В голове был туман.
Я тихонько шаталась по кухне, собирая мусор, пустые бутылки и стаканы. В гостиной развалились Влад и Андрей. Андрей валялся в кресле, запрокинув голову, с открытым ртом и безмятежным выражением лица. А Влад спал на диване. Его лицо во сне было почти спокойным, без той вечной ухмылки, которая сводила меня с ума.
Я старалась не смотреть в его сторону. И не думать о том, как он выглядел, когда смотрел на меня с этой своей ледяной усмешкой. Боже, как же он меня достал.
Во дворе тоже было мусорно. Меня хватило лишь на то, чтобы собрать посуду. Спать мне не хотелось, да и не могла я больше лежать. Нужно было чем-то занять руки, чтобы в голову не лезли дурные мысли.
Пока я вытирала столик возле мангала, услышала шаги. Обернулась, а там Максим, все еще сонный, тер глаза и зевал.
— Ранняя пташка, — он улыбнулся. — Доброе утро.
— Доброе, — я улыбнулась в ответ.
— Сейчас хлебну водички и помогу тебе, — он скрылся в доме и вернулся через несколько минут с пакетом для мусора. — Давненько я так не отдыхал. Голова гудит, как после фестиваля.
— Ага, — я усмехнулась. — Думаю, мне этих выходных точно надолго хватит.
— Ты раньше всех легла спать, стареешь, подруга, — он подмигнул, и я невольно рассмеялась.
— Третий десяток все-таки, пора бы уже запоститься пряжей и завести пару котов. И вязать им маленькие свитерки.
Мы рассмеялись, и на душе стало чуть светлее. С ним было легко.
— Мы вчера целовались, — он поставил пакет и посмотрел на меня в упор. — Второй раз.
— Ага, — я хмыкнула, припоминая события.