Страница 8 из 96
Глава 5
Когда Янь Чжэнь и Лань Инь вышли к завтраку в Малую Трапезную палату, воины и старейшины сидевшие за столами, невольно замолкли. Они увидели своего господина, чьи движения стали плавными, как у хищника в покое, и Лань Инь, которая шла рядом с ним, не опуская глаз. На её лбу едва заметно мерцала печать лотоса — знак того, что её магия признала этого мужчину.
Мастер Хэн, старейшина Клана Черного Горна низко поклонился Лань Инь, признавая её статус:
— Госпожа, мы благодарны Небу за вашу мудрость. Пик Железного Грома давно не знал такого спокойного утра.
Янь Чжэнь лишь коротко кивнул, но все заметили, как он на мгновение коснулся плеча жены, словно обозначая, что она под его защитой, и она — часть его души.
***
На рассвете перед главными вратами дворца выстроился отряд элитных заклинателей в тяжелых доспехах. Воздух дрожал от мощи их мечей. Янь Чжэнь стоял на верхней ступени крыльца, уже облаченный в боевое ханьфу и защитные наручи.
Лань Инь вышла проводить его. Ветер с гор развевал её легкие одежды, создавая резкий контраст с суровым обликом мужа.
Янь Чжэнь обернулся к ней. Перед лицом своих воинов он сохранял ледяное спокойствие, но когда он подошел к Лань Инь, его взгляд смягчился. Он достал из-за пояса Нефритовую Печать Грома — артефакт, вырезанный из редкого черного нефрита, который признавал только кровь Главы.
— Пока я буду на границе, выжигая гнезда демонов, ты — мой голос в этих стенах, — произнес он достаточно громко, чтобы его услышали командиры отрядов. — Каждое твоё слово — мой приказ. Каждое твоё решение — моя воля.
Он вложил тяжелую, прохладную печать в её ладони. Это был беспрецедентный жест: Глава Клана доверял бразды правления женщине из другого клана, с которой был связан всего одну ночь. Но воины, видевшие его нынешнюю чистоту силы, лишь синхронно прижали кулаки к ладоням, выражая почтение.
Янь Чжэнь склонился к её уху и добавил тише, так, чтобы слышала только она.
— Моя сила теперь принадлежит тебе так же, как твоя чистота спасла меня. Береги себя, Лань Инь. Я вернусь, как только погаснет последний след демонического огня.
***
Старейшины — суровые мужи с седыми бородами и шрамами на лицах — вошли в палату, ожидая увидеть робкую девушку. Но Лань Инь сидела на месте помощника Главы, держа на коленях Нефритовую Печать. Её взгляд был спокойным и глубоким, как лесное озеро.
Когда последний из старейшин занял своё место, Лань Инь слегка склонила голову в знак уважения, но голос её прозвучал твердо:
— Почтенные отцы клана, мой супруг доверил мне этот дворец. Я здесь не для того, чтобы менять ваши законы меча, а для того, чтобы этот меч никогда не затупился. Расскажите мне правду о состоянии наших воинов и о том, что гложет ваши сердца.
Наступила тишина. Старейшины переглянулись. Наконец, самый старший из них, мастер Хэн, чьи пальцы были скрючены от старых травм, тяжело вздохнул и опустил плечи, теряя свою обычную воинственную осанку.
— Госпожа... — начал он, и в его голосе впервые прозвучала не сталь, а отеческая тревога. — Мы будем откровенны. Мы жили в страхе. Янь Чжэнь — наша единственная надежда, но мы видели, как его Золотое Ядро чернеет от ярости Грозового Пика. Мы боялись, что однажды он не вернется из боя... или вернется тем, кого нам самим придется уничтожить.
Другой старейшина подался вперед, его голос дрожал:
— Мы видели многих героев нашего клана. Все они заканчивали одинаково — безумием и пеплом. Когда мы узнали о союзе с вашим кланом, мы молились, но не смели верить. Но сегодня утром... — он замолчал, подбирая слова. — Сегодня мы увидели его глаза. В них больше нет того смертоносного тумана. Вы дали нам не просто союз, вы вернули нам Главу.
Лань Инь слушала их, и в её душе росло новое чувство — не просто долг перед своим кланом, а истинная сопричастность к этой суровой семье. Она поняла, что за внешней грубостью этих людей скрывается глубокая преданность и боль за своего лидера.
Лань Инь жестом пригласила старейшин сесть ближе. Она заметила, как Мастер Хэн придерживает правую руку — старая рана явно ныла от горного холода.
— Мастер Хэн, — мягко начала она, — в моем клане говорят: «Меч настолько остр, насколько крепка рука, его держащая». Я видела вчерашнее состояние Господина Янь. Если его мощь была на грани, то какова ситуация у остальных воинов? Какие духовные практики вы используете, когда их Ци начинает выжигать каналы?
Мастер Хэн горько усмехнулся, глядя на свои изуродованные пальцы.
— Практики, Госпожа? У нас одна практика — терпеть. Мы пьем настойку из корня черного ясеня, чтобы притупить боль, и медитируем под ледяными водопадами, пытаясь сбить жар в меридианах. Но это лишь временно. Рано или поздно пламя побеждает.
— Корень ясеня лишь маскирует проблему, но делает каналы хрупкими, как стекло, — Лань Инь нахмурилась, в её глазах мелькнула профессиональная строгость целителя. — А что насчет запасов трав из Долины Туманов? Я не видела их в перечне припасов дворца.
Старейшина ответственный за склады, пожилой заклинатель по имени Цинь, развел руками:
— Госпожа, поставки из других кланов скудны. Клан Лотоса присылал нам Сердцевину Озера, но её хватает лишь на старших воинов. Для простых адептов у нас остались лишь сушеные горные мхи, которые едва останавливают кровь. Наши лекари… они скорее костоправы. Они умеют вытащить обломок меча, но бессильны, когда душа воина начинает тлеть изнутри.
Лань Инь медленно обвела взглядом присутствующих. Она видела в их глазах не только почтение, но и затаенную надежду.
— Это должно измениться, — твердо произнесла она. — Я составлю список необходимых кореньев и снадобий. Но важнее другое. Я хочу навестить ваших лекарей. Они должны научиться не только латать плоть, но и чувствовать течение Ци.
Она сделала паузу, и её голос стал теплее:
— Я привезла с собой семена Снежного Лотоса, который может расти в холоде ваших скал, если подпитывать его правильной энергией. Мы разобьем аптекарский сад прямо на каменных уступах. Но до тех пор… Мастер Хэн, позвольте вашу руку.
Старейшина вздрогнул от неожиданности, но протянул изуродованную кисть. Лань Инь едва коснулась его запястья, и по палате пронесся едва слышный вздох — от её пальцев потекло мягкое лазурное свечение. Напряженное лицо старика вдруг разгладилось, а пальцы, годами не сжимавшиеся в кулак, начали медленно шевелиться.