Страница 74 из 96
Глава 34
Этот день вошел в летописи Грозового Пика как событие, которое потрясло воинов сильнее, чем падение Поднебесной. Янь Чжэнь, Глава Клана, человек, одним взглядом усмирявший бури, решил, что смена пеленок — это важнейшая задача, с которой он справится в одиночку.
Лань Инь, всё еще слабая, но уже с интересом наблюдавшая за его трудами из резного кресла, только хитро улыбалась. Наставница Жун тактично вышла, прикрыв дверь, чтобы не видеть позора великого воина.
— Это просто ткань и узел, — бормотал Чжэнь, разворачивая Тянь-Ланя на массивном столе из железного дерева, который обычно служил для военных карт. — Я вязал узлы на канатах во время шторма в Южном море. С этим я справлюсь в один миг.
Тянь-Лань лежал на спине, дрыгая ножками и с любопытством разглядывая отца. Его глаза, в которых уже пробивался серебристый блеск, хитро прищурились. Чжэнь, сосредоточенно сопя, пытался укротить кусок тончайшего шелка. Его огромные пальцы, привыкшие к эфесу меча, выглядели неуклюже.
Как только Чжэнь потянулся, чтобы закрепить узел, малыш решил, что настало время для игры. Он внезапно выпустил короткий, но очень прицельный разряд стальной Ци прямо в ладони отца.
— Твою ж... молнию! — Чжэнь отдернул руки. Его волосы на макушке мгновенно встали дыбом от невидимой силы грозы, а пальцы мелко задрожали. — Лань Инь! Он жалится искрами! Он специально это делает!
— Он просто проверяет твою сноровку, дорогой, — Лань Инь не выдержала и рассмеялась до слез. — Ты ведь сам хотел, чтобы он рос воином.
Чжэнь предпринял вторую попытку, но на этот раз Тянь-Лань добавил кое-что еще. Он не только пустил искры, но и воспользовался удобным мигом, чтобы обдать своего грозного отца теплым фонтанчиком прямо по парадному халату.
Глава Грозового Пика замер. На его лице отразилась такое буйство чувств — от полного оцепенения до смирения, — что Лань Инь буквально согнулась от смеха.
— Победа за наследником! — выдохнула она сквозь смех.
Янь Чжэнь медленно вытер лицо рукавом, посмотрел на довольно гукающего сына и внезапно расплылся в широкой, гордой улыбке.
— Весь в меня, — пробасил он, подхватывая голого малыша на руки и поднимая к потолку. — Дерзкий, меткий и бьет без предупреждения. Настоящий Громовержец!
В итоге пеленки довязала Лань Инь, пока Чжэнь, мокрый и со вставшими дыбом волосами, гордо носил сына по покоям, рассказывая ему о воинском искусстве и хитростях ведения боя в горах.
***
Прошел месяц. Лань Инь, хоть и осталась без Стального Ядра, благодаря заботе мужа и притоку сил от сына, выглядела великолепно. Её кожа светилась здоровьем, а в движениях появилась особая, земная стать и плавность.
Янь Чжэнь был на седьмом небе от счастья. Он приказал украсить весь Грозовой Пик знаменами двух кланов — черными с золотыми молниями и лазурными с серебряными лотосами.
Утро месяца со дня рождения Тянь-Ланя выдалось ясным. Лань Инь стояла перед отполированной до зеркального блеска медной плитой, примеряя тяжелое платье из плотного шелка. Она чувствовала себя странно — впервые за много лет она не ощущала привычного гула силы Ци в пальцах, но когда она взяла сына на руки, его тепло заполнило эту пустоту.
— Ты готова? — Чжэнь вошел в покои. Он был в полном парадном доспехе, который сиял так ярко, что на него было больно смотреть. — Весь клан собрался на площади. Даже те, кто был в дальних дозорах, вернулись, чтобы увидеть тебя и его.
— Я готова, — улыбнулась Лань Инь. — Главное, чтобы наш Небесный Лотос не решил устроить грозу прямо во время твоего громогласного слова к воинству.
Когда они вышли на главный каменный помост павильона, возвышающийся над площадью, рев десяти тысяч воинов был таким мощным, что облака над Пиком буквально разогнало.
Янь Чжэнь взял сына и высоко поднял его над головой. Маленький Тянь-Лань, одетый в крошечное черное ханьфу с вышитым серебряным лотосом, ни капли не испугался шума. Напротив, почувствовав силу Ци тысяч людей внизу, он радостно засучил ножками и по всему каменному помосту павильона пробежали яркие стальные разряды.
Воины внизу замерли, а затем взревели еще громче. Они увидели то, что хотели. Их будущий Глава не просто наследник, он — само воплощение мощи Грозового Пика. Лань Инь стояла рядом с мужем, и хотя она была обычной, в этот миг она чувствовала себя сильнее любой повелительницы Двора. Она была Матерью Грома.
Пир в честь Полнолуния Тянь-Ланя стал самым великим и пышным событием за всю историю Грозового Пика. Мрачные палаты крепости были неузнаваемы. Суровые камни скрылись под коврами и шелками, а вместо факелов покои освещали тысячи лазурных фонариков, присланных из Долины Туманов.
Огромные столы из железного дерева ломились от яств. Здесь были и горные угощения — запеченные в меду кабаны, острые сыры и крепкое вино, — и нежные сладости юга, привезенные Наставницей Жун.
Лань Инь сидела на возвышении рядом с мужем. На ней было платье цвета ночного неба, расшитое серебром. Она выглядела безмятежной, хотя внутри всё еще привыкала к тишине своего тела. Тянь-Лань мирно спал в своей бронированной колыбели, украшенной сегодня живыми цветами, прямо между родителями.
Когда пришло время подносить дары, вперед вышла Наставница Жун. Она выглядела помолодевшей, её глаза сияли гордостью.
— Долина Туманов приносит свой дар Небесному Лотосу, — провозгласила она, открывая резную шкатулку. Внутри лежал кулон из чистого Слезного Жемчуга. — Этот жемчуг рожден в самом сердце священного источника. Он будет усмирять жар его Грома, когда тот станет слишком сильным, и напоминать ему о корнях его матери.
Затем вперед выступила Бабушка Мэй. Она с грохотом поставила перед колыбелью... крошечные доспехи, выкованные из чешуи горного дракона.
— Чтобы не привыкал к мягким пеленкам! — отрезала старуха, хитро поглядывая на Лань Инь. — К году он должен уметь держать в них спину, а к трем — не плакать, когда падает на камни.
Один из старейшин, старый ворчливый мастер Ли, решил, что пора официально зафиксировать уровень врожденной Ци наследника. Он принес Камень Вечности — мощное сокровище сил, которое обычно используют для проверки зрелых воинов.
Чжэнь с сомнением посмотрел на самоцвет, но кивнул. Он осторожно взял ручку спящего сына и коснулся ею холодной поверхности камня.