Страница 60 из 96
Глава 27
Месяц после битвы в ущелье прошел в тяжелом, сером тумане восстановления. Клан Лотоса, когда-то цветущий и безмятежный, теперь напоминал раненого зверя, который зализывает раны на пепелище своего дома.
Возвращение Лань Инь и Янь Чжэня не было триумфальным торжественным шествием. Когда их отряд вошел в разрушенные ворота отцовской резиденции, в воздухе всё еще висел запах гари. Спасенные девушки-целительницы, бледные и тихие, шли за своей Госпожой, как тени.
Потеря одной пятой части клана — лучших лекарей, мастеров и воинов — легла на плечи Лань Инь неподъемным грузом. Каждый пятый дом в долине теперь был пуст или оглашался плачем.
Прощание с Главой Клана Лань проходило под проливным дождем. Белые траурные одежды Лань Инь казались призрачными на фоне почерневших от огня камней.
Она стояла у семейного склепа, прямая и неподвижная. В её руках больше не было гуциня — она сжимала рукоять кинжала своего отца. Янь Чжэнь стоял на полшага позади, его огромная фигура в черном плаще закрывала её от ветра. Он не произносил речей. Его присутствие, его тяжелая, защищающая аура были лучшим памятником павшему тестю.
Лань Инь медленно опустилась на колени перед плитой. Она чувствовала, как новое стальное Ядро внутри неё пульсирует в такт её скорби. Ребенок — их маленькая искра — затих, словно тоже отдавая дань уважения деду, которого ему не суждено было узнать.
— Я обещала тебе беречь весну, отец, — прошептала она, касаясь холодного камня. — Но весна сгорела. Теперь здесь будет править Гром. Я клянусь, что на костях тех, кто пришел сюда с мечом, вырастут новые лотосы, которые никогда не завянут.
Чжэнь подошел, положил руку ей на плечо и помог подняться. Его Ци Грома мягко сплелась с её стальной энергией, создавая вокруг них защитный покров тепла в этот холодный день.
***
Клан Ворона был практически стерт с лица земли — Янь Чжэнь лично выследил и уничтожил всех, кто имел отношение к похищению, оставив лишь горстку запуганных рабов, чтобы те разнесли весть о его ярости по всей Поднебесной.
Теперь Лань Инь предстояло невозможное: заново отстроить клан, который потерял свое сердце. Но теперь у неё была не только поддержка мужа, но и пугающая, несокрушимая сила внутри.
Когда погребальный обряд подошел к концу, Наставница Жун вышла вперед и опустилась на колено перед Лань Инь. За ней, один за другим, склонились все выжившие воины и лекари.
— Твой отец ушел, Лань Инь, — голос Жун был тверд. — Но его кровь течет в тебе, а его воля теперь закалена Громом. Мы не пойдем за чужаками и не склонимся перед Столицей. Долина Туманов просит тебя принять венец.
Лань Инь посмотрела на мужа. Янь Чжэнь лишь кивнул, его взгляд говорил: "Я поддержу любое твое решение". Он не хотел забирать её наследие, он хотел быть его щитом.
Лань Инь медленно подняла кинжал отца над головой.
— Я принимаю это бремя, — произнесла она. — Но я не буду Главой, которая прячется за туманами. Отныне Лотос и Гром — одно целое. Жун, ты будешь моей рукой и моим голосом здесь, пока я восстанавливаю наши силы. А мой сын... — она коснулась живота, — он станет первым в истории Правителем Обоих Миров.
Лань Инь и Янь Чжэнь стояли на ступенях, где когда-то она прощалась с отцом, уезжая невестой. Теперь всё было иначе.
Янь Чжэнь осматривал стройные ряды из пятидесяти своих лучших воинов, которых он оставлял здесь под командованием верного тысячника Цзяна. Это были суровые мужчины, чьи шрамы рассказывали о сотнях битв. Но глядя на то, как они помогают выжившим девушкам-целительницам восстанавливать разрушенные теплицы и чистить завалы, Чжэнь видел нечто новое — в их глазах больше не было жажды крови, в них зарождалось желание защищать этот хрупкий мир.
— Они пустят здесь корни, Лань Инь, — Чжэнь притянул жену к себе, укрывая её своим тяжелым дорожным плащом от рассветной прохлады. — Гром станет их щитом, а ваши Лотосы — их исцелением. Через несколько лет здесь будет самый сильный клан в Поднебесной. Самостоятельный, но навеки преданный тебе.
Лань Инь коснулась его руки. Она знала, что этот союз — её лучший подарок отцу.
— Иди, Чжэнь. Грозовой Пик не может долго оставаться без Главы. Я останусь здесь еще на месяц, чтобы убедиться, что Жун справляется, и что наши воины... — она слабо улыбнулась, — находят общий язык с моими сестрами.
Янь Чжэнь уезжал один, оставив верные отряды позади. Он знал, что в этот раз его жена в безопасности. Она больше не была беспомощным цветком, она была Правительницей, за спиной которой стояли и её верные целительницы, и его несокрушимые старшие воины.
Когда он уже скрылся за поворотом горной тропы, Лань Инь почувствовала, как внутри неё стальная искра ребенка вдруг мягко толкнулась. Это не была боль — это было приветствие. Малыш словно чувствовал, что вокруг него теперь — надежная стена из стали и магии.
Она повернулась к восстанавливаемой резиденции. Впереди было много работы, но теперь каждый камень, заложенный в основание, был пропитан не только скорбью, но и новой силой.
***
Лань Инь стояла в лекарских палатах, глядя на свои руки. Раньше они светились нежно-голубым, теперь под кожей пробегали стальные нити. Она коснулась раны искалеченного воина, и тот вскрикнул — её магия была резкой, как удар клинка. Но в следующее мгновение рана затянулась, оставив после себя не шрам, а чистую, обновленную плоть.
— Я всё еще лечу, Наставница, — тихо произнесла она. — Но теперь моя помощь пахнет не цветами, а озоном перед бурей.
Она стала Целительницей Полей Сражений. В мире, где идет война, такой дар ценнее тысячи мирных травников.
Лань Инь проводила дни, наблюдая за тем, как Долина Туманов медленно восстает из пепла, и то, что она видела, наполняло её сердце странным, горько-сладким теплом. Присутствие суровых воинов Грозового Пика среди изящных руин отцовской резиденции создавало удивительную разницу.
Это была не просто военная охрана — это было столкновение двух миров, которые отчаянно нуждались друг в друге.
Однажды вечером Лань Инь вышла на каменный помост и увидела тысячника Цзяна. Тот самый смельчак, чья свадьба была последним светлым пятном перед войной, теперь помогал одной из младших целительниц, Мэйлин, восстанавливать обрушившийся навес лекарского хранилища.