Страница 39 из 56
Сводный брат дотянулся до тумбочки, взял еще одну крупную ягоду и, раздавив её пальцами, медленно провел сочной мякотью по моей коже – от ложбинки между ключиц, спускаясь ниже, к самому краю кружева бюстгальтера.
Я вскрикнула от контраста прохладного, сладкого сока и его обжигающих пальцев.
– Макс, испачкаешь…
– Хочу попробовать тебя на вкус, – перебил он горячо.
Он наклонился, и его горячий язык прошелся по влажному след от клубники. Я закусила губу до крови, выгибаясь навстречу его губам, пальцами намертво впиваясь в его жесткие, рельефные плечи. Каждое его прикосновение было на грани – властное, собственническое, не терпящее возражений.
Это был Макс, мой запретный, сумасшедший Макс, который возвращал себе то, что принадлежало ему по праву.
Одним точным движением он избавил меня от оставшейся одежды. Обтягивающие боксеры Макса тоже полетели куда-то в темноту лофта. Когда он прижался ко мне горячим телом у меня закружилась голова.
Макс зафиксировал мои руки над головой, переплетая свои пальцы с моими. Его бедра раздвинули мои колени, и он навис сверху, заглядывая мне прямо в душу. В его глазах не было нежности, только дикий, первобытный триумф.
– Я люблю тебя, слышишь?, – жестко, как клеймо, произнес он. – Поняла меня, сладкая? Никуда ты от меня не денешься.
– И я тебя, – всхлипнула я, теряя связь с реальностью. – Макс, пожалуйста…
Он не стал больше мучить ни меня, ни себя. Одним мощным, глубоким толчком Макс вошел в меня на всю глубину. Из моих легких выбило весь воздух, я запрокинула голову, срываясь на громкий, протяжный стон, который эхом разнесся по комнае.
Макс двигался в безумном, рваном темпе, задавая жесткий, эгоистичный ритм. Он брал меня так, словно доказывал всему миру и самому себе, что никакие преграды, не имеют значения, пока я плавлюсь под ним на этих простынях.
Каждое движение отзывалось во мне чистым, концентрированным удовольствием, от которого перед глазами взрывались вспышки.
Я обвила его талию ногами, полностью подстраиваясь под его толчки. Влажная от пота кожа, тяжелое, рваное дыхание на двоих и аромат спелой клубники, смешавшийся с запахом нашего сумасшедшего желания.
Оглушительная разрядка накрыла нас одновременно. Я судорожно сжала Макса внутри себя, срываясь на плач облегчения, пока он, издав низкий, рычащий звук, сделал финальный, самый глубокий толчок и замер, намертво прижимая меня к своей широкой груди.